Сын по духу вынужден бежать и скитаться по вересковым пустошам, пока не наступит час его возвращения. Шиллер следовал той же схеме в «Разбойниках».

Не столь буквалистски, но более верно по духу повторяют историю библейских зеркальных близнецов и полублизнецов (из коих один — помощник другого) пары Дон Кихот — Санчо и Доктор Фауст — Мефистофель. Их эпигоны доктор Джекиль и мистер Хайд дают понять без иносказаний, что мы имеем дело с внутренним конфликтом в душе человека. Вышедшие почти одновременно со «Странной историей» Стивенсона (1886) «Портрет Дориана Грея» (1891) и «Голод» Гамсуна (1890) показывают, что конфликт двойников достиг опасной остроты — на грани клинической шизофрении.

После титанической борьбы Моора, Фауста, Ивана Карамазова со своими бесовскими близнецами, после дуэлей Онегина, Печорина, Пьера Безухова с двойниками-антиподами, сыновья Агари взяли верх и нависли зловещими тенями над двадцатым веком.

Соединение

Двойники создаются не для того, чтобы враждовать, а в помощь, дополнение друг другу. Гильгамеш страдал от чувства неполноценности и тиранил свой народ, пока боги не дали ему «напарника» Энкиду. Библейский бог предложил Адаму подобрать себе пару среди всех живших существ, но «для человека не нашлось помощника, подобного ему». Поскольку так жить невозможно, то бог дополнил свое творение женой из того же материала — плоть от плоти.

Выражение «помощник» показывает, что жена была задумана как двойник (двойник двойника), функция полового партнера возникла позднее. Во всяком случае, поскольку все библейские патриархи имели наложниц, в отношениях с женой половой аспект не довлел.

Слова, произносимые во время христианского обряда венчания, свидетельствуют о том, что муж и жена рассматривались как взаимодополняющие друг друга «помощники». Этот обряд вобрал все богатство метафизических идей, связанных с двойниками. Сюда вплелись отношения между землей и оплодотворяющим ее небом, духом и материей, Логосом и Хаосом, человеком и природой, телом и душой, жизнью и смертью.

И отголоски в Библии:

Эти подчас сомнительные комплименты с излишне точной топонимикой характеризуют невесту как воплощение окружающего мира, в свою очередь воплощающего «второе я» царственного жениха, в котором повторены те же черты. Поэты все еще описывают своих возлюбленных в аналогичных выражениях, прибегая к древней символике (как сказано у И. Бродского, «в темноте всем телом твои черты, как безумное зеркало, повторяя»).

Бог Авраама назван женихом в «Исходе» и пророчестве Исаии. Иисус женихом въезжает на молодом осле в праздничный Иерусалим. Зима уже прошла, дождь перестал. Смоковницы распустили почки, и виноградные лозы, расцветая, издают благовоние. Но кто же невеста, ждущая у городской стены? Кто та блистающая, как заря, прекрасная, как луна, светлая, как солнце, грозная, как полки со знаменами? Узнать ее не составляет труда: ведь по сути венчальный обряд мало чем отличается от погребального. Это начало странствия, в которое неизбежно отправляется один из любящих, оставляя на долю другого бесконечный поиск-преследование.