Читаем Место под солнцем полностью

– Твоя работа – заправлять, моя работа – думать, – отрезала Анника. – Доставай где хочешь этот чертов автомобиль.

Она получила старый раздолбанный «вольво», на котором обычно и ездила.

– Что за война амбиций вокруг какой-то пресс-конференции? – удивился Стивен, когда Анника, лавируя между машинами, выезжала из-под навеса. – Это настоящая война или бутафория? Кто жертва и кто герой? Есть ли в этой пьесе злодей?

Она покосилась на него, думая, что он шутит, но молодой человек был убийственно серьезен.

– Филипп Андерссон – это жертва, адвокат – герой, – ответила Анника. – Правда, ни один из них не является образцом для выпавших им ролей. Филипп Андерссон выглядит как гангстер, а Свен-Ёран Олин похож на толстого провинциального дядюшку.

– А злодей – стильный тип с честными голубыми глазами за стеклами темных очков?

– Злодей – ничем внешне не примечательная женщина, которая в декабре прошлого года застрелила полицейского в лесу близ Гарпхюттана, – сказала Анника. – Ее звали Ивонной.

После этого фотограф замолчал.

Дождь прекратился.

Анника медленно ползла в пробках центра города. Пешком они добрались бы быстрее.

Они припарковались на набережной и заплатили 260 крон за двухчасовую стоянку. Вышло дешевле, чем на такси.

Анника посмотрела на часы, думая, сколько времени продлится пресс-конференция. Если она затянется, можно будет уйти, не дожидаясь окончания. Встреча с Полли, назначенная на двенадцать часов, важнее, и пусть Патрик говорит что хочет.

Может быть, это ложная тревога, подумала она. Не всякое сообщение может быть доказательством того, что Сюзетта жива. Полли любит все драматизировать.

Приемная адвокатской конторы была битком набита журналистами, телевизионщиками и корреспондентами радиостанций. Это удивило Аннику. То, что Филиппа Андерссона освободят, было более или менее ясно уже зимой.

Но все равно будет любопытно на него посмотреть.

Анника протиснулась сквозь толпу и нашла свободное кресло возле туалетов. На ручке кресла лежала ежедневная «Фина-Моргонтиднинг». Анника со вздохом опустилась в кресло и раскрыла газету на странице культуры. Она пролистала газету до четвертой страницы, на которой и задержалась.

Большую часть полосы занимала рецензия на начавшуюся в Доме культуры выставку «По ту сторону Солнечного Берега». Фотографа Лотту Свенссон-Бартоломеус хвалили за то, что она «документально показала эксплуататорскую изнанку Солнечного Берега, женщин, идущих на рынок, брошенные в мастерской инструменты…». Статья была проиллюстрирована одной из фотографий сломанных ножниц, лежавших на складе наркомафии в Ла-Кампане.

Ну что ж, человек так видит, решила Анника и отложила газету.

Она некоторое время смотрела вперед, испытывая нарастающий дискомфорт в животе. Она снова взяла газету и внимательно всмотрелась в странную фотографию, вспомнив высказывания Лотты о том, что искусство важнее журналистики.

Во всем этом было что-то, чего она не могла постичь. Это Анника понимала отчетливо.

Как могут эти никчемные ржавые ножницы со склада быть для кого-то в принципе интересными?

Может быть, ей чего-то не хватает для того, чтобы увидеть ту исключительность, которую видят рецензенты?

Анника смяла газету, свернула ее в трубку и сунула под кресло, потом поднялась и встала возле туалета. Она стояла там до тех пор, пока не открылись двери, ведущие в конференц-зал.

У входа началось настоящее столпотворение. Она слышала, как Свен-Ёран Олин призывал людей к тишине и порядку.

Анника дождалась, пока все войдут, а потом сама вошла в зал и остановилась в дверях.

Прямо перед президиумом, который состоял из обычного стола и трех стульев, поставленных вдоль стола, теснились фотографы, телевизионщики и корреспонденты радио. Стивен был уже там, он был выше всех остальных, и Анника сразу его увидела.

Она принялась искать взглядом освобожденного убийцу. Но его пока не было.

Дискомфорт в животе не желал исчезать.

Филипп Андерссон провел в тюрьме пять лет за чудовищное преступление, которого не совершал. Можно ли после этого остаться в здравом уме, или для этого надо быть Нельсоном Манделой?

Она поняла, что сейчас получит ответ, когда дверь открылась и в зал вошел Филипп Андерссон. На нем были темные брюки и белая рубашка. Похоже, он только что принял душ. Защелкали затворы фотоаппаратов, засверкали автоматические вспышки, зал осветился мертвенно-синим светом мощных софитов, чрезмерно накрашенные телерепортеры что-то без умолку говорили перед своими камерами.

Освобожденный узник не удостоил их ни единым взглядом. Он тяжело уселся на один из трех стульев и неподвижно уставился прямо перед собой. Анника вытянула шею, чтобы лучше его видеть.

С тех пор как она видела его в тюремной камере, он заметно похудел. Помимо того, по случаю пресс-конференции он подстригся и побрился.

Свен-Ёран Олин сел на второй стул, а последней вышла молодая женщина, которая тоже села за стол.

– Это большая радость, – заговорил адвокат, – что сегодня мы наконец получили решение суда первой инстанции провинции Свеа, освобождающее Филиппа Андерссона от обвинения в тройном убийстве на Санкт-Паульсгатан.