Читаем Место под солнцем полностью

Когда Насер перекрыл Тиранские проливы, Израиль обратился к США с требованием выполнить американские обязательства, на основании которых ЦАХАЛ покинул в 1956 году Синайский полуостров (эти обязательства гарантировали Израилю свободу судоходства в районе Тиранских проливов). В Вашингтоне правила тогда чрезвычайно дружественная Израилю администрация. Президент Линдон Джонсон, заместитель госсекретаря Юджин Ростоу, представитель США в ООН Артур Гольдберг все эти официальные лица явно симпатизировали еврейскому государству. Однако даже дружественная администрация Джонсона не рискнула открыто вступиться за Израиль. Из Вашингтона ответили, что там не могут найти копию обязательств 1956 года…/*8.

Петля затягивалась, и хотя общественное мнение Запада было всецело на стороне Израиля, демократические правительства пребывали в бездействии. Израиль остался в полном одиночестве перед лицом глобальной арабской угрозы. В стране царила атмосфера мрачного ожидания. Последний военный конфликт, пережитый Израилем, имел место 11 лет назад. Синайская кампания 1956 года оставила в моей детской памяти острые, но совсем не тягостные воспоминания: как и другое дети, я заклеивал оконные стекла бумажными лентами на случай бомбежки и артобстрела.

Более всего мне запомнилось, как в наш иерусалимский квартал стремительно въехал армейский джип, засыпанный изнутри песком пустыни. Из машины выскочил военный в запыленной форме, отец жившего по соседству мальчика. Он протянул нам плитки египетского шоколада, привезенные из только что занятого Эль-Ариша. "Берите, это я для вас купил", – сказал он, подчеркнуто выделив слово "купил". И мы поняли, что он действительно купил шоколад, а не отобрал у кого-то силой.

В 1956 году арабы не напали на наши города, но теперь, одиннадцать лет спустя, окна были снова заклеены бумажными лентами. Никому эта мера не казалась излишней – Израиль стоял перед лицом реальной угрозы. Утром 5 июня я проснулся от доносившегося с улицы оглушительтельного грохота. Выскочив на крышу, я завороженно смотрел на близкие взрывы. Иорданская артиллерия обстреливала Иерусалим. Большая часть снарядов взрывалась на открытой местности, но кое-где пострадали жилые здания. 20 человек погибли, сотни иерусалимцев получили ранения. Здания Кнессета и Израильского музея также находились под прицельным огнем, но, к счастью, остались неповрежденными.

Зрелище было новым для меня. Мне было восемнадцать лет, последние три года я провел в американском колледже в Филадельфии, где мой отец, занимался историческими исследованиями. В конце мая, когда намерение арабов начать войну стало очевидным, я досрочно сдал экзамены и поехал в Израиль. Мои родители не пытались меня удержать. Они только спросили: "Ты уверен, что будет война?" Я ответил, что уверен, и добавил: "Хочу увидеть Йони до того, как она начнется". Больше меня ни о чем не спрашивали.

Когда вечером 1 июня наш самолет приземлился в аэропорту Лода, летное поле было погружено в кромешную тьму. Проведя ночь в затемненном Иерусалиме, я отправился на поиски брата. Йони был старше меня на 3 года. Всего несколько месяцев назад он демобилизовался из армии, но в конце мая его призвали на резервистскую службу – он был офицером парашютно-десантных войск. Где его искать? По неофициальным каналам мне удалось выведать, что 80-я десантнал бригада сосредоточена в окрестностях Рамле. Мне посоветовали искать десантников-резервистов в пригородных садах. Но и это была непростая задача: в окрестностях Рамле много садов, и там легко спрятать целую бригаду.

В тенистой роще, расположенной у шоссе Рамле-Гедера, я встретил нескольких резервистов, варивших кофе на самодельном примусе. Всем им было за тридцать, и мне они показались ужасно старыми. "Такие люди должны оставаться дома, им нечего делать на войне", – подумал я. На мой вопрос о Йони один из солдат ответил, почесав в затылке: "А, этот мальчишка… Поищи его в следующей роще". Я продолжил поиски, и неожиданно наткнулся на Йони. удивленно уставившегося на меня. Мы кинулись навстречу друг другу. Когда мы наконец уселись за кофе, я не мог не спросить брата, как он оценивает сложившуюся ситуацию.

"Мы победим, – ответил он без колебаний. – У нас просто нет иного выхода".

В следующий раз я увидел брата десять дней спустя, на госпитальной койке в Цфате. Его подразделение высадилось в районе Ум-Катеф, за передовыми египетскими линиями. Десантники уничтожили артиллерийские позиции противника и расчистили дорогу наступающим израильским танкам. С Синая его часть перебросили к подножию Голанских высот, и Йони довелось принять участие в штурме сирийских укреплений, нависавших над Кинеретом и долиной Иордана.