Читаем Место для нас полностью

«Такое мы с тобой пили в «Da Gemma» в тот вечер, когда ты ел ягнятину, а я телятину. Мы много выпили, а потом поспорили насчет Уччелло и впервые поцеловались. Ты был в галстуке с маленькими лилиями, а я – в синем сарафане».

– О, замечательно. Спасибо. Фло, старушка, ты уж прости, что я вот так к тебе врываюсь. – Питер вошел следом за Флоренс в кухню и растерялся. – Господи, как давно я тут не был! Милое у тебя местечко. Как говорится…

Он смешливо фыркнул, она тоже – почти не веря в происходящее. Неужели это явь, а не ее старательно выстроенная фантазия? «Этого не может быть! Неужели я окончательно сошла с ума?»

Некая часть Флоренс осознавала, что верить Питеру нельзя. И тем не менее она была убеждена, что он до сих пор питает к ней какие-то чувства. Даже если бы он сейчас влепил ей пощечину, или объявил, что уже десять лет женат, или попросил стать крестной матерью его ребенку, даже если бы он нагло помочился на пол, она все равно отметила бы, что он здесь побывал, и смогла бы добавить свежие воспоминания в мысленный фотоальбом. «На самом деле, – лихорадочно думала она, бережно подтолкнув Питера к выходу на крошечную террасу, – ничто из того, чем я владею, о чем думаю, не значит для меня больше этого самого мгновения».

Питер сел в глубокое кресло и подтянул под себя длинные ноги. Флоренс водрузила на столик старые поцарапанные стаканы и протянула гостю миску с оливками. Он взял одну, пожевал и выбросил косточку на улицу.

– Треклятые туристы, – проворчал Питер, и стрекотание японцев на улице мгновенно стихло.

Флоренс протянула ему стакан.

– Salute, – сказала она.

– Salute, – ответил Питер и чокнулся с Флоренс. – Рад тебя видеть, Фло.

– И я рада, Питер. В последнее время мы отдалились друг от друга.

– Я тебя вчера искал. Хотел спросить про надписи в Санта-Мария-Новелла[51].

– Вот как? Мог бы позвонить.

Ей хотелось говорить и выглядеть убийственно. Хотелось быть в его глазах успешной независимой женщиной, живущей собственной жизнью, но при этом всегда ждущей встречи с ним.

– Да. Пожалуй, надо было позвонить.

Потом наступила тишина. Флоренс просунула палец в дырку в кармане юбки, выгнула спину и подумала – не стоит ли удалиться на несколько минут, чтобы побрить ноги. «Будь готов – всегда готов!» – с этим девизом жил ее брат Билл, завзятый скаут. К этому девизу он пытался приучить своих безалаберных сестер. Тщетно.

Послышался колокольный звон, вдалеке стих вой полицейской сирены. Флоренс вдохнула вечерний воздух, пропитанный запахом бензина и ароматом сосен.

– Я тоскую по тебе, – сказала Флоренс через некоторое время. – Прости. Я знаю, что происходит разное другое, но… Я скучаю по тебе. Жаль, что…

Она потянулась к Питеру и прикоснулась к его руке.

И словно бы сработал выключатель. Питер запрокинул голову и резко повернулся к Флоренс.

– Я как раз об этом. Вот почему мне нужно поговорить с тобой. Это должно прекратиться.

– Поговорить со мной… о чем?

– О тебе. О тебе… и обо мне. О твоей безумной идее, что между нами что-то есть. – Улыбка сошла с лица Питера, его взгляд стал сердитым. Он наставил на Флоренс палец. – Намеки, инсинуации. Я знаю, ты сказала парню из Гарварда, что у нас с тобой был роман. Господи боже, Флоренс! А группа, посещающая семинар по изучению эпохи Возрождения? Один из студентов спросил меня, правда ли это. Послушай, я на тебя в суд подам за клевету!

Флоренс с силой потянула себя за кончики прядей волос.

– Я… что ты сказал?

– Ты отрицаешь это?

– Я ни разу никому не рассказывала об этом, никому – о наших отношениях! Питер, как ты мог!

В голосе Питера зазвучала насмешка.

– Какие отношения?! – Он залпом допил остатки вина. – Флоренс, было всего три ночи. Четыре года назад. Не говори глупостей. Это не отношения.

– Четыре, – дрожащим голосом произнесла Флоренс. – Ночей было четыре. И ты говорил… говорил, что любишь меня.

– Нет! Не говорил! – Питер вскочил, покраснев от гнева. – Когда ты наконец избавишься от своих жалких фантазий, Флоренс? Я знаю, чем ты занимаешься. Делаешь намеки, киваешь и улыбаешься, произносишь туманные неоконченные фразы, и люди верят, что что-то действительно было.

– Я никогда… ничего подобного!

Питер утер платком губы, глядя на Флоренс с отвращением.

– Ты сказала Анджеле, что видела мою спальню, но больше ничего говорить не вправе. Ты сказала Джованни, что мы собирались пожениться! И попросила его об этом молчать. А он мне потом позвонил и спросил, правда ли это! Ты должна это прекратить, это… – Питер огляделся по сторонам в поисках нужного слова и покачал головой. – Это чушь! У нас было три… ну хорошо, четыре ночи. Вот и все. Понятно?

Наступила жуткая пауза.