Читаем Месть женщины полностью

Благидзе смотрел на свое оружие. Флосман закончил с глушителем и убрал левую руку. Посмотрел на обоих, противостоявших ему в этом опасном путешествии. Чуть усмехнулся. И в этот момент раздался выстрел. Прямо из сумочки. Чернышева выстрелила из подаренного ей Диасом браунинга не раздумывая. Пуля попала Суаресу-Флосману прямо в левую сторону груди. Он с недоумением посмотрел на проступающее пятно крови, потом прошептал:

— Обманула, сука, — и упал на пол.

Благидзе ошеломленно смотрел на труп.

— Это было мое последнее доказательство, — хладнокровно пояснила Чернышева. — Он был убежден, что сумеет просчитать и этот вариант. Мне хотелось поймать его на встречном движении. Простите меня, Благидзе. Если хотите, это была моя своеобразная месть Флосману.

Благидзе наклонился над убитым

— Нужно принести большой чемодан, чтобы спрятать туда тело, а затем утопить его в реке, — несмело предложил он, не решаясь обернуться и увидеть ее глаза.

— Да, конечно, — согласилась Чернышева, — но чемодан искать не нужно. Просто выбросите все мои вещи. Он ведь у меня полупустой.

— Хорошо, — кивнул Благидзе и, повернувшись, глядя на нее с восхищением и ужасом, прошептал: — Неужели вы и это предусмотрели, когда покупали чемодан?

Она не ответила. Лишь посмотрела на часы.

— У вас всего час времени.

— Почему так много? — не понял Благидзе.

Она посмотрела на него. Чуть смутилась. Даже немного покраснела. Кажется, впервые за все время их путешествия. И наконец сказала:

— Мне нужно время, чтобы поблагодарить Роберто Гальвеса. Несчастный влюбленный, он так для меня старался! Я думаю, с моей стороны было бы не совсем этично исчезнуть не попрощавшись.

И, щелкнув сумочкой, в которой лежал ее браунинг, она бросила ее на кровать и вышла из номера. Ошеломленный Благидзе смотрел ей вслед. Мертвый Флосман лежал на полу старого отеля «Сан-Мартин» в аргентинском городе Росарио. Смерть нашла его в этом краю, за тысячи километров от родного дома. Благидзе посмотрел на дверь, за которой скрылась Чернышева.

— Сука, — повторил он слова убитого. Но на этот раз в них звучало восхищение.