Читаем Месть женщины полностью

Уже тогда я поняла, что Хартли не совсем тот человек, за кого мы его принимаем. Он ведь расспрашивал обо мне бармена, а такой агент, как Флосман, никогда не стал бы этого делать, чтобы опять-таки себя не выдать. Многое стало ясно, после того, как я получила второе письмо. Очевидно, подозревавший настоящего Флосмана американец следил за ним. И поэтому оказался в коридоре перед моей каютой, когда из нее вышла горничная, подложившая второе письмо.

Именно это обстоятельство меня более всего и смущало. Ведь Хартли был в коридоре и должен был точно знать, кто именно выходил из моей каюты. Но он допустил ошибку, посчитав, что девушка не может принести письмо Флосмана. И тогда я подумала, что Хартли и является настоящим Флосманом.

— А откуда вы узнали, что он был в это время в коридоре?

— У входа стоял Роберто, терпеливо ожидавший моего возвращения. Он видел, как мимо прошел Хартли. Когда он мне это рассказал, я сразу отвела кандидатуру Хартли. Если он настоящий Флосман и сам принес второе письмо, то почему он не уходит с другой стороны, а предпочитает пройти мимо Роберто, которого отлично было видно из коридора? Значит, Хартли не столь волновало, что кто-то узнает о его нахождении в коридоре. Значит, в этот момент он не подозревал о письме и не знал, что мне его принесли.

После убийства Хартли все стало на свои места. Настоящий Флосман понял чуть раньше меня, что именно делает Хартли на корабле. Он сумел просчитать действия американца и в нужный момент убрать его, Мы недооценили и сотрудников местной резидентуры ЦРУ. Очевидно, они также искали Флосмана, и приехавшему из Европы Хартли попалось на глаза это объявление. Видимо, американцы также знали о пароле чешских разведчиков. Но для Хартли эта поездка закончилась печально.

Оставались три человека: Кратулович, Суарес и Консальви. Чувствуя вашу нелюбвь к стареющему жуиру Консальви, я приглядывалась именно к нему. Нужно сказать, что объективно вы были даже правы. Он вызывал гораздо больше подозрений, чем остальные. Во-первых, этот трюк с женщиной. Он все время был рядом с ней. И я могла представить, что вы были правы, когда подозревали его. Действительно, настоящий Флосман мог придумать такой оригинальный трюк. Познакомиться с женщиной, оказавшейся его соседкой и представить дело так, будто они прибыли на судно вместе. Мы ведь не стали бы подозревать пару влюбленных, считая, что Флосман обязательно должен быть один на корабле. Ну, во-первых, девица явно не подходила на роль влюбленной пассии. А во-вторых, Консальви особенно и не скрывал того обстоятельства, что познакомился с дамой именно для приятного времяпровождения.

И вот здесь ваша логика вас подвела. Вы считали, что он ухаживает за девицей, чтобы создать себе алиби. А я видела, как он бравирует этими отношениями. Настоящий Флосман никогда бы не стал этого делать, стараясь не привлекать к себе особого внимания. Но сеньор Консальви, очевидно, принадлежит к тому довольно распространенному среди мужчин типу, который готов охотиться за любой мелькнувшей юбкой, и более всего на свете ценит количество одержанных побед. Именно поэтому, чтобы произвести на меня впечатление, он и рассказал о том, как сеньор Хартли расспрашивал обо мне бармена. После убийства Хартли я сразу убрала из числа подозреваемых Консальви. Настоящий Флосман не стал бы демонстрировать мне, что мог заинтересоваться хоть какими-то словами своей будущей жертвы.

Но окончательно мое убеждение в том, что Консальви не является Флосманом, созрело в тот самый момент, когда я получила второе письмо. Подозрение пало на Хартли, но узнав, что он ушел из коридора, пройдя мимо Роберто, я вспомнила об остальных. Суарес сидел в баре, у него было алиби. Кратулович ушел в город. А Консальви, словно нарочно, чтобы подставиться под наше подозрение, вернулся за зонтиком. Но ведь само письмо принес другой человек. Зачем Консальви, если он действительно Флосман, подставлять самого себя под подозрение? Логичнее было бы обеспечить себе абсолютное алиби, которое оказалось лишь у двоих людей на корабле — Суареса и Кратуловича. Тем более, что само письмо было написано на испанском языке. Тогда я стала размышлять, почему первое письмо написано по-английски, а второе по-испански. Флосман хотел продемонстрировать свои лингвистические способности? Но, убедившись в том, что во время получения письма у всех троих было алиби, я поняла, что подлинный Флосман сознательно написал второе письмо на другом языке, чтобы его мог прочесть курьер, с которым он отправил это письмо ко мне.