Читаем Месть Ронана. Амулет полностью

И с этими словами Аминазин бросился вон из кабинета, оставляя своего брата таращиться ему вслед удивленными глазами почтового голубя, который, услужливо доставив куда следует привязанный к его ноге небольшой контейнер с запиской, внезапно обнаруживает этот контейнер засунутым в не самую приятную часть своей анатомии до смерти раздосадованным адресатом.

В тот день Аминазин был не единственным рассерженным и возмущенным гномом в Тарараме. Если бы в тот день проводился конкурс на звание Самого недовольного, в борьбе за второе место у него конкурентов бы не нашлось, однако первое ему как пить дать пришлось бы уступить. Ибо один гном был еще более раздосадован, чем Аминазин, и этим гномом был Фенамин. Он сочился возмущением еще с тех самым пор, как прибыл обратно из Гутенморга — и тут же предстал перед дисциплинарным комитетом по обвинению в нарушении субординации, неуважении к начальству, неповиновении приказам, а также бритье бороды. Вообще-то Фенамин ожидал, что у него возникнут определенные проблемы, ибо бритье бороды было беспрецедентным актом бунтарства с тех пор, как тремя поколениями раньше Финансин Эксцентричный своими странными поступками бросил вызов всему гномскому обществу. Однако Фенамин не с бухты-барахты такое бесчинство учинил; оно составляло часть его плана, ибо Фенамин был гномом идейным, гномом с собственной целью.

Еще с детских лет его совершенно завораживала юмористика. Самым ранним воспоминанием Фенамина была его же острота, которая заставила его родителей в полном недоумении на него смотреть, зато вызвала приступ дикого смеха у его дядюшки Вазелина. Вазелин был пухлым, смешливым гномом с длинной белой бородой, за которой таилось множество его подбородков, и все, что он говорил — а говорил он обычно не переставая, — было сплошными шутками. Всякий раз, как Вазелин прибывал с визитом, Фенамин по унылым лицам и взволнованным вздохам родителей мог понять, что дядюшку они почему-то не жалуют. Субботними вечерами Вазелин брал юного Фенамина в «Золотую жилу», и они сидели в переднем ряду, наблюдая за очередным заезжим юмористом и умирая от смеха, тогда как позади них с каменными лицами молча сидели все остальные гномы.

Вместе им удалось побывать на нескольких великих представлениях. Они видели Чарли Чокнутого, уморительно смешного человечка и самого никудышного мага на свете; Генри Непечатного, большинство шуток которого юный Фенамин не понимал, зато другие гномы после некоторых его тирад смущенно покашливали и шаркали ногами, а Вазелин ревел от смеха и чуть не вываливался из кресла. Видели они также совместное выступление Эрни Мудрого и Эрика Лысого, и Фенамину тогда показалось, что он в жизни ничего смешнее не наблюдал.

Но затем наступил тот трагический день, когда непривычно серьезный Вазелин под присмотром родителей Фенамина посадил его к себе на колено и сказал, что в «Золотую жилу» они больше не пойдут. Проблема заключалась в том, что Фенамин начал открыто заявлять своим родителям, что он уже не хочет стать ученым, как его отец, а намерен при первой же возможности бросить школу и сделаться эстрадным комиком. Столкнувшись с тем фактом, что их сын нацелился на карьеру еще менее, по их мнению, привлекательную, чем карьера уборщика общественных туалетов, родители Фенамина решили, что настала пора топнуть ногой и в корне истребить этот нездоровый интерес к так называемому юмору.

— Теперь про комиков-шмомиков можешь раз навсегда забыть! — заявил ему отец. — Мы живем в научно-исследовательском центре, а стало быть, ты продолжишь семейную традицию и станешь серьезным ученым.

— Но я не хочу быть ученым! — тут же заныл Фенамин. — Я науку терпеть не могу! Всякий раз, как нам на уроке что-нибудь про науку рассказывают, я чихать начинаю. У меня на нее аллергия!

— Раз ты, постреленок, знаешь, что такое аллергия, ты уже ученый, — объявил ему тогда Вазелин, но улыбка его явно была вымученной, и Фенамин смог понять, что он тоже его научной карьеры не одобряет. Однако родители были непреклонны, и когда Вазелин вскоре грустно зашаркал на выход, отец Фенамина сказал несчастному гному, что он оказывает вредное влияние на ребенка и что лучше бы он больше не приходил. Он больше и не приходил.

Восемнадцать месяцев спустя Вазелин умер, и когда Фенамин вместе со своими родителями пришел отдать ему последние почести, он взглянул на до боли знакомое лицо любимого дядюшки, лежащего в каменном гробу, и тайно дал торжественную клятву. Хотя родители не оставили ему иного выбора, кроме как стать ученым, Фенамин молча поклялся духу своего дядюшки, что в один прекрасный день он взбунтуется. В этот день он будет стоять на сцене одного из самых знаменитых комедийных клубов Среднеземья и исполнять написанную им самим юмореску.