Читаем Месть Ронана. Амулет полностью

К несчастью, должность директора влекла за собой нечто куда большее, чем просто надзор за исследованиями. Всякий раз, как у подчиненных возникала какая-то проблема, они тут же приходили ее решать.

В результате последние несколько дней Аминазин большую часть времени суетился без толку, пытаясь разобраться с такими ничтожными мелочами, которые он до этого, будучи всего лишь главой отдела, считал ниже своего достоинства.

Взять хоть самый последний пример. Стоило ему только подумать, что он может наконец-то провести несколько минут в лаборатории Магенетики и проверить результаты особенно интересной программы скрещивания[10], как на него обрушились сразу три разные проблемы. Во-первых, из Отдела Физики жаловались, что им срочно требуется уйма медной проволоки, а Алхимия вообще отказывается им ее давать, говоря, что медная проволока на деревьях не растет и что эти физики за спиной у алхимиков вечно всякие гадости про них болтают, так что пусть не то что на медную проволоку, но даже на клят свинячий от Алхимии губу не раскатывают. Во-вторых, часть лаборантов из Отдела Магенетики в ультимативной форме заявили, что они отказываются входить в Виварий до тех пор, пока там кусачих насекомых не выведут. Хотя на первый взгляд это заявление могло показаться тривиальной жалобой ничтожных нытиков и профанов, Аминазину пришлось принять его всерьез, ибо упомянутые кусачие насекомые были также результатом трудов Отдела Магенетики. Некоторые из них достигали полутора метров в длину, имели соразмерные зубы и в случае неосторожного обращения запросто могли руку отхватить.

Однако самая серьезная и тревожная жалоба поступила от делегации ученых, которые решили озвучить свое недовольство в связи с проведением экспериментов на живых и разумных существах. Поскольку научные экспедиции оказались еще успешней, чем ожидалось, клетки для экспериментальных животных были теперь полны людей, орков и даже случайных эльфов. Аминазин издал общий приказ для всех отделов, вовлеченных в приоритетные проекты, в котором потребовал всячески позаботиться о том, чтобы все эффекты воздействия их проектов на разумные существа были в полной мере изучены. Другими словами, захваченные в плен орки и люди оказались доступны для экспериментов. В глазах Аминазина и его непосредственного окружения это была логическая необходимость. Приоритетные проекты финансировались покровителями, которые были заинтересованы в использовании полученных результатов в сфере войны и производства оружия, а поскольку оружие вообще-то предполагается применять к разумным существам, имело смысл проводить эксперименты именно на таких объектах, а не на лабораторных животных. Однако поразительное число гномских ученых считали это в корне неверным и без конца жонглировали такими словечками, как «этика» и «мораль». Аминазин, который всегда полагал, что мораль — это вид вредного грибка, испытывал колоссальные сложности даже с простым пониманием их недовольства, не говоря уж о какой-то солидарности с ним.

Устало распахнув дверь своего нового кабинета, директор доплелся до стола, отмечая, что за время его отсутствия кто-то сгрузил в корзину для входящих бумаг еще одну толстую пачку документов. Он подтянул к себе самый верхний и увидел, что это запрос Отдела Медикаментов на новую кофеварку, мотивированный тем, что Машины и Механизмы забрали у них старую и наотрез отказываются возвращать. К запросу была прикреплена записка от Машин и Механизмов, где говорилось, что они вернут кофеварку, если Медикаменты возместят им тот бочонок пива, который они шесть месяцев тому назад у них позаимствовали. А в самом низу записки карандашом было накорябано, что они получат свое клятское пиво, если вернут те клятские кухонные весы, которые они два клятских года тому назад за клят да ни клята зажилили.

Качая головой, Аминазин тяжело осел в кресло. Он уже тянул на себя нижний ящичек стола, в котором у него хранилась заветная бутылочка «Блин санцедара», но тут раздался стук в дверь, и в директорский кабинет просунулась голова Азалептина.

— Ты занят? — спросил он у брата, даже не подозревая о том, насколько близка его голова к тому, чтобы в нее кварцевая резная бутылка полетела.

— Нет. Нет-нет. Вовсе нет. А что, у кого-то из ведущих научных сотрудников любимую погремушку сперли?

— Нет. Речь о наших покровителях. О совете «Оркоубойной». Они хотят как можно скорее сюда прибыть и осмотреть лаборатории. Кроме того, они хотят здесь ненадолго остаться. Ты можешь с ними переговорить?

С тяжким вздохом Аминазин захлопнул ящичек и встал.

— Разумеется, — прорычал он, напрочь забывая о том, что сам же их и пригласил. — Почему бы и нет? Пусть также друзей и родственников с собой захватят. Зададим здесь классную вечеринку, ага? Устроим всем выходной. Нет, пусть будет целая неделя выходных. Все равно здесь никто, кроме меня, даже палец о палец ударить не желает, так какая, на клят, разница?