– У меня тут кое-что интересное. Я читаю о вторжении испанцев в Америку, а это – костюм для моей коллекции. Его нужно переделать. – Сержант Фаррат встал и приложил к своей широкой груди маленький, явно не по размеру, костюм матадора из ярко-зеленой шелковой парчи, расшитый золотом, затейливо отделанный кантом из ламе и украшенный кисточками. – Я подумал, может, возьмешься расставить его? Что-нибудь в том же цвете или из похожей ткани, чтобы сохранить блеск. В Дангатаре есть только одна пара умелых рук, которым под силу эта задача, и эти руки – твои. Согласна?

– Я слышала, в городе теперь новая портниха, – произнесла Тилли.

Сержант Фаррат пожал плечами.

– Сомневаюсь, что она поездила по миру или сколь-нибудь серьезно обучалась своему ремеслу. – Он окинул взглядом блестящий зеленый костюм. – Что ж, на благотворительном балу и увидим.

Сержант выжидающе посмотрел на Тилли, однако она лишь скептически изогнула бровь.

– Праздник устраивают дамы из Общественного клуба. Будут спортивные состязания, игра в бридж, угощение и концерт… Конкурс на лучшую декламацию стихов. Уинерп и Итека тоже участвуют, победителей наградят призами. Объявление напечатано в еженедельнике и вывешено в витрине Праттов.

Тилли провела рукой по богатой отделке костюма, улыбнулась себе под нос. Сержант Фаррат просиял:

– Я знал, что иголка с ниткой поднимут тебе настроение.

Он сел в старое кресло у огня, откинулся на спинку и положил ноги в мягких кожаных туфлях на ящик для дров, как обычно делал Тедди.

– Это верно, – кивнула Тилли. Интересно, как бы ее учителям – Бальмену, Баленсиаге, Диору – понравился сержант Фаррат, дефилирующий по подиуму в зеленом с золотом костюме матадора? – Декламация стихов, говорите? – Тилли сделала глоток из стакана.

– Да, все будет очень культурно, – подтвердил сержант.

22

Уильям, согнувшись, полулежал в стареньком шезлонге на «заднем дворике», как это теперь называлось. Труди, расплывшаяся из-за беременности, была в доме. Зажав телефонную трубку между плечом и многочисленными складками подбородка, она полировала ногти.

– …я сегодня так и сказала Элсбет, у нас нет никаких шансов вернуть платья. Безумие, знаешь ли, передается по наследству. Молли наверняка укокошила кого-нибудь, прежде чем перебралась в Дангатар. Одному богу известно, что они там замышляют в своей ужасной лачуге наверху. Бьюла видела, как она доит корову, а еще не стесняется среди бела дня собирать на берегу реки сухие ветки, точно последняя крестьянка. И никакого раскаяния на лице! Мы с Элсбет как раз говорили на днях – хорошо, что теперь у нас есть Уна!

– Да уж, – пробурчал Уильям, – это важнее всего на свете.

Он достал из-под шезлонга бутылку виски, щедро плеснул в бокал, поднес к глазам и сквозь янтарную жидкость посмотрел на лошадь, резвившуюся на переднем выгоне. Труди продолжала болтать по телефону.

– …возьму чековую книжку Уильяма, хотя вообще-то мне стоит подождать с новыми нарядами до родов… Ой, все, убегаю. Лесли уже подал машину, увидимся на празднике.

Дождавшись, пока утихнет дробный стук каблуков и хлопнет парадная дверь, Уильям со вздохом опорожнил бокал, налил себе еще виски, выбил трубку о деревянный подлокотник и потянулся за табаком.

Уна Плезанс стояла перед парадной дверью Петтименов в темно-синем костюме силуэта «трапеция» и лодочках в тон с полосатыми бантиками.

– Прошу снимать обувь, – говорила она гостям, прежде чем они ступали на идеально-чистый пол в доме Мэриголд.

Бьюла кружила по гостиной, разглядывая фотографии, выискивая пыль на плинтусах и рейках для картин.

– Какой необычный сервант, – восхитилась она, выдвинув верхний ящик.

– Старинная вещь, досталась мне от бабушки, – ответила Мэриголд. Она уже беспокоилась, как бы на полировке не остались отпечатки пальцев.

– А я выбросила весь бабкин хлам на свалку, – сказала Бьюла.

В этот момент появилась толстуха Лоис. Пыхтя и топая, как слон, она толкала перед собой коляску, в которой сидела миссис Олменак. Между колесными спицами застряли обрывки крапивы, ось блестела от масла. Мэриголд задрожала, метнулась в свою комнату, запрокинула голову и высыпала в рот пакетик аспиринового порошка. Сморщилась, ощутив кислоту на языке, потянулась за бутылкой тонизирующей микстуры, стоявшей на прикроватной тумбочке, открутила крышку и запила лекарство. Секундой позже в спальню вломилась Бьюла.

– А, опять перенервничала? – понимающе спросила она, с улыбкой попятилась и закрыла за собой дверь.

Мэриголд ощупала сыпь на шее, сделала еще один большой глоток микстуры и на всякий случай закинула в рот две таблетки окиси олова.