Читаем Месть полностью

– Мой сын не чистокровный. При Александре это терпели. Знаете, здесь к этому относятся серьезно. И надоела мне их педантичная жизнь. Свободы хочу! Просто бросить бумажку мимо урны, просто окликнуть громко знакомого на улице, засмеяться в полный голос при гостях, и окна мыть только на зиму и к пасхе.

– Как же ты терпела?

– Любила.

– Хорошо. Гражданство ты не поменяла. Квартира есть, правда, там сейчас живет Светлана, подруга жены. Но это частности. Я сейчас же ей позвоню, – сказал Евгений и набрал номер Светланы. Та откликнулась.

– Светлана. Это Васильев. Я сейчас в Германии, Ксения родила. Лиза возвращается с Ванькой домой. Ничего не спрашивай, все подробности в Москве. Извини, но только одна просьба: освободи квартиру к концу этого месяца. Ничего изменить нельзя.

– Форс – мажор! – Только и сказала Светлана.

– Ну, Лиза, эту проблему мы решили. Пока Ксения с ребенком в клинике, давай оформлять бумаги. Ваньку из школы забирай. Ох, и трудно ему придется в своей русской школе становиться русским мальчишкой.

– Да. Замотали мальчонку. Три недели в запасе есть, посидит дома, разговаривать будем только на русском.

– Другого я не знаю.

– Я про себя и Маркуса. Хорошо, что тот пока мал. От Эльзиных услуг придется отказаться: та категорически относится к русскому. Ладно. Ваньку с Мишкой с собой будем таскать, а от Маркуса она не откажется. Дома я заполню этот пробел. Даже не знаю, как Вас благодарить. Стали бы отказывать – в ноги упала бы.

– Лиза, ты для нас не чужая. Ксения поймет тебя и непременно с радостью согласится. Вы же как сестры стали за эти годы.

– Что правда, то правда. Нас породнила беда, а сохранила радость. Знаете, о чем жалею? Веру истинно русскую на католичество поменяла.

– Да. Это глубокая нравственная проблема. Но тогда бы вас с Александром не обвенчали?

– В этом вся суть. Я поняла, что менять можно все, даже государство, но веру нельзя. Хотя и один бог на земле, как бы его не называли, но человек должен жить и умирать в своей вере. Русская душа всегда остается православной. При всех обстоятельствах. Только мне все равно тошно.

– Здесь я помочь не могу.

– Никто не поможет – назад не повернешь. Хочу только, чтобы вы похоронили меня рядом с мамой Верой.

– Ну, об этом рано думать, но твое желание мы документально оформим дома, хорошо?

– Спасибо. Успокоили.

Лиза оформляла документы, поставила в известность родственников. Те церемонно согласились. Эльза благодарила за дом, но так, как будто иначе и быть не могло. Александр – младший забрал новую машину брата. Вдова не возражала. Денег не брала. Мебель в доме, недавно обновленную, не продала. Здесь ей ничего не принадлежало без Александра. Это настроение родственников она чувствовала спиной. Хорошо, что в свое время муж настоял класть деньги на счет Лизы. Мнение родных – чужих, на сей раз, ее не интересовало. Она с легкостью перевела всю большую сумму на московский счет Евгения. В свободное время упаковывала чемоданы: детских вышло четыре, свой один. Выбирала самое необходимое, потому что еще было два чемодана Васильевых. В спортивную неподъемную сумку накупила детское приданое для Машки. К отъезду все было готово к сроку. Теперь, когда появилась первая улыбка после похорон Александра, Лиза позволила себе пойти на встречу с выздоравливающей Ксенией.

– Наконец – то, – обрадовалась Ксения вошедшей в палату Лизе, – где ты так долго пропадала?

– Ксения Александровна, дорогая моя хозяйка, сестра и падчерица, я была сильно занята. Мне запретили с Вами видеться. Сейчас уже все позади и врачи позволили сказать правду.

– Ты пугаешь меня?

– Нет. Ставлю в известность. Сначала хочу спросить. Вы простили отца за казус в беседке?

– Конечно, простила, Лиза. Он ведь не знал, о чем говорил.

– Я потом рассказала. Пришлось. Извините.

– Правильно сделала. Я бы не смогла, а он должен знать, что напоминать мне о прошлом нельзя. Тогда я взорвалась. И вот, что получилось. Хорошо еще, что остались с Машкой живы.

– Зато отец умер.

– Что – о – о?!

– Прости, что тебя не взяли на похороны. Честно сказать, некого было брать: Вы так были больны, что горе унесло бы Вас туда же.

– Папа умер?! – Все еще не веря сказанному, – спрашивала Ксения.

– Здесь, в больнице. Сдал для тебя кровь, вышел, сел в кресло и сердце не выдержало.

– Зачем сдавал кровь?

– Такой в клинике не оказалось на тот момент, а промедление было опасно Вашей – твоей жизни. Секунды считали. А у вас с отцом одинаковый резус. Вот так. А, собственно, переливание не сыграло никакой роли в этой печальной истории.

– А что тогда? – заливалась слезами Ксения, но Лиза продолжала, потому что эти слезы были спасительные и на здоровье отрицательно не влияли. А выплакаться надо было под наблюдением врачей. Только после разговора с Лизой врачи решали о выписке пациентки, которой, не совсем еще окрепшей, пришлось бы посещать кладбище.

– Вина сгрызла его.

– Передо мной?