Читаем Месть полностью

Ксения встала, прошлась, но нога не болела, к счастью. Евгений обнял за талию и крепко, нежно поцеловал. Послышался стон, и тело обмякло. Ксюша никогда не испытывала такого поцелуя. Она помнила только неумелые юношеские, да грубые вульгарные, больные ноябрьские. И заплакала от боли воспоминаний, от пришедшего женского счастья. Он понял по – своему. Взял на руки и понес к своей машине. И ошибся. Увидев предполагаемое место любви, Ксения выпрыгнула из рук, влепила пощечину и стремглав кинулась домой. Он опешил и не догонял ее. А Ксения судорожно вызвала лифт, потом, выскочив из него, хотела открыть дверь своими ключами. Но сумочки не было. Она забыла ее на скамейке. Тогда крадучись спустилась на первый этаж, выглянула на улицу: сумочка лежала на месте, только рядом с ней сидел Евгений. Он вернулся, чтобы вновь ощутить то мгновение поцелуя, что произошло около скамейки. Размечтавшись, сел прямо на сумочку. От неожиданности подскочил, но, увидев предмет, широко улыбнулся: она вернется, обязательно, потому что ей надо открыть чем – то дверь. А ключи явно лежали здесь. И влюблено стал ждать, наблюдая за смеющимися звездами. Он ощутил ее присутствие по запаху тонких духов, но не пошевелился. Ждал. Ксения тоже ждала, сама не понимая, чего. Время шло, напряжение накалялось. И Ксюша вышла, присев на первую ступеньку.

– Ну, берите свою сумочку.

– Лучше подайте мне ее, пожалуйста.

– Нет. Ваша вещь, Вы и берите. Я не хочу, чтобы Вы обвинили меня в краже.

– Оказывается, Вы трус!

– Осторожен.

– Ах, я забыла. Вы – адвокат!

– Да, мадам. А где Вы были в столь позднее время в таком спортивном виде. Явно занимались не переводческой деятельностью.

– Ошибаетесь, именно этим я и занималась, а еще купалась в бассейне.

– Боже, – вскочил он, – Вас заказывают в сауну?!

– Да. Общество приличное! – подходя к сумочке, заявила она.

– Ксения! Но Вы трезвы?

– А Вы думали, что я пропойца.

– Да нет, прости, ради бога. Но…

– Радуга исчезла? И Вы вернулись к профессиональной интуиции?

– Радуга с нами.

– Но поблекла на фоне сауны?

– Ксения, Вы сказали, что у Вас трое детей?

– Да. Тройня.

– Настоящая?

– Кричащая и бегающая.

– Поразительно!

– Испугались?

– Да нет. Даже хочется посмотреть.

– Пойдемте, но они спят.

– Сейчас все спят.

– Однако! А мы?

– Так пойдемте?

– Пошли, но кроме смотрин и кофе, больше ничего предложить не смогу. И на все полчаса. Я устала и хочу спать.

– Договорились. Сверим часы.

У дверей оба замолчали, Ксения тихо открыла дверь, зажгла ночник в прихожей. Знаками показала, чтобы адвокат шел за ней. Открыв дверь в детскую, поманила за собой. Свет из прихожей падал в комнату, а луна освещала спящие мордашки малышей. Евгений засмотрелся на них, укрыл каждого сбившимися одеяльцами и на цыпочках вышел. За ним и Ксюша. Лиза только пошевелилась, а Валя спала, никого не чувствуя. Уже на кухне Евгений спросил, что за девушки в детской. Она объяснила. Они выпили кофе, закурили и, не договариваясь, одновременно посмотрели на часы. Мужчина встал, взял в руки локоны Ксении, поцеловал их и крадучись направился в прихожую. Когда он обулся, то обнял ее, нежно поцеловал и сказал: «Прости».

Ксюша быстро приняла душ, выкурила еще одну сигарету, и вдруг опять ощутила ту противную щемящую боль страха. «Опять навалился, а я забыла о нем! – вздрогнула она от пробежавшей дрожи, – откуда ждать пакости? Боже, сохрани моих деток!» С этими словами она уткнулась в подушку.

После праздников дети опять пошли в ясли, а мама на работу. Ей последнее время приходилось обслуживать туристов только по Москве. Монотонность утомляла. Но перепадала и переводческая работа на презентациях, деловых встречах, где приобретался опыт общения на более высоком уровне. За этот месяц дважды обслуживала адвокатуру Васильева, но его самого не встречала: был в заграничной командировке. Ксения поняла, что скучает. Она делала большие усилия, чтобы подавить в себе нарастающее чувство. Однако весенний ветер, березки, которые уже сбрасывали свои сережки под ноги, только усугубляли томление молодого тела. Дома, наблюдая за шалостями малышей, от нее не отходил страх, засевший, кажется, навсегда во всех углах. Подходило время расставания с двойняшками. Она не только не отменила всего решения, но и утвердилась в нем. Через неделю мама Вера ждала Ксению к себе: хотела перед переездом карасиков увидеться с ними. Созвонившись по этому случаю, Ксения сказала, что возьмет с собой и Ванечку. Вера Ивановна со сдерживающемся испугом в голосе, отказала категорически:

– Нет, Ксюша. Его оставь с Лизой дома.

– Ты не хочешь его видеть?

– Хочу, но не могу. Приедешь, объясню – это не телефонный разговор. И строго накажи Лизе, чтобы среди недели та не забирала мальчика из яслей.

– Да намекни хотя бы!

– Не канючь. Ты всегда отличалась терпеливостью. Жди.