Скоро Ксения нашла покупателей, прямо в агентстве, и получила от них хорошую сумму. Она тут же отвезла их в сбербанк. Посетив это тихое, но заполненное людьми заведение в качестве долгосрочного и внушительного клиента, Ксения впервые почувствовала какую – то легкость в теле и уважение к себе. Она поняла, что только сейчас встала на ноги, пусть еще не так крепко, но внушительно. Отпрянул страх перед голодом. На следующий день она написала заявление в бухгалтерию, чтобы из ее зарплаты ежемесячно перечисляли 20% на личный счет в сбербанке. При ее заработках это была хорошая сумма. Вечером она доложила матери о проделанной операции. Та облегченно вздохнула:

– Теперь я за тебя спокойна, Ксения Валерьевна. Пожалуйста, до моей смерти выйди замуж, а?

– Выйти замуж легко, да не обжечься бы.

– А ты хитрая и чуткая, подуй сначала.

– Постараюсь. А когда тебя выгонять на пенсию?

– Хочешь забрать меня к себе протирать пыль с твоего рояля?

– Мама! Я сама вытираю пыль, даже Лиза не притрагивается к этому месту.

– Ладно, поговорили. Ты же знаешь, что пока я волоку ноги, на пенсию меня никто, ни один начальник не выгонит. Гинекологи от бога не валяются в нашем государстве.

– Твоя взяла.

– Ксюша, новость для тебя. Егор сам приходил и показывал мне сберкнижки на карасиков. По 20 тысяч на каждой. Ждет, не дождется твоего августовского приезда. Просит пораньше, в начале лета, чтобы увезти детей на дачу. Старики сдают: давление и сердце. У них в июне золотая свадьба и семидесятилетие одновременно.

– Подумаю, но у подъезда должна быть его невеста. Не говори причины. Просто моя прихоть. И сберкнижки в руках. Сама хочу наглядеться.

Глава 7

Не успела обсохнуть весна, как начался скандал. Тетке, приехавшей на свой любимый участок, показали бумаги о продаже дачи.. Та выскочила из лифта, когда Лиза открыла дверь и собирала по площадке дерущихся малышей. Старуха сначала опешила, ничего не понимая: кто живет в квартире, чьи дети, откуда чужая женщина. Ксения никогда с ней не разговаривала о своей жизни, даже не звонила со времен переезда, и тетка думала, что племянница шикует одна или с мужиками в шикарной квартире. А тут дверь открывает чужая женщина. Первая ее мысль была о продаже квартиры. Поэтому она, придя в себя и помогая собрать детей, вежливо спросила: «А что, Ксения здесь больше не живет?» Лиза по простоте своей и замотанности от детей, сразу ответила: «Живет. Она на работе». Вот тут и началось. Тетка вбежала в квартиру, не обращая внимания на угрозы Лизы. Заявила, что она ее тетка и понесла – понесла такую дребедень, что дети умолкли. Тетка не замолкала, и тогда Лиза крикнула так, что та заткнула рот в одно мгновение: «Молчать! В милицию позвоню!» Тетка демонстративно, но молча, села в гостиной. Лиза перестала обращать на нее внимание и занялась детьми. Раздела их, умыла, покормила и отправилась в детскую укладывать малышей спать. Уставшие и испуганные чужой бабушкой они, молча, подчинились и почти сразу уснули. Лиза, не разговаривая с гостьей, которая оказалась хуже татарина, продолжала делать свои привычные домашние дела: надо было успеть до прихода Ксении постирать кое – что, протереть полы, приготовить ужин. На все у нее было два часа. В обычное время она позволяла себе отдых на полчаса – час. Но сейчас, не доверяя чужому человеку, чтобы ни делала, постоянно следила одним глазом за гостиной, в дверь которой проглядывалась тетка со всех сторон.

Та продолжала сидеть и что – то бубнить себе под нос. Вдруг та неожиданно встала, Лиза выскочила из ванной навстречу.

– Я хочу в туалет! – Заявила тетка.

– Прошу. – И Лиза показала на нужную дверь.

Быстро повесила постирушки, взяла тряпку и вместе с теткой вошла в гостиную. Натирала рояль долго и упорно, потом взялась за книги. Про ужин не могло быть и речи. Кухня находилась вдалеке. Потом она все – таки не выдержала противостояния, и позвонила на сотовый хозяйке. Ксения в это время уже прощалась с коллегами и спешила заскочить в магазины за продуктами. Когда она услышала, кто у них в гостях, то приказала Лизе все бросить и сидеть, не выходя из гостиной.

Через полчаса дверь открылась и вошла Ксения. Тут тетка, накопившая злости, стала так орать, что Лиза бросилась в детскую: не напугались бы малыши. Ксения, взяв за шиворот старуху, поволокла ее в кухню. Взяла полотенце и закрыла им орущий рот. Глаза тетки расширились от удивления.

– Будешь молчать, выну полотенце.

– Да, – промычала та с трудом, освободив свой рот сама.

– Что тебе нужно?

– Зачем продала мою дачу?

– Дача моя – это первое. Второе – какое твое дело, дорогая тетушка.

– Я там работала, как каторжная все годы.

– Вот именно, все годы. А должна была воспитывать меня. Но ты сдала пятилетнюю дочку родной сестры в детдом до самого совершеннолетия. И не принесла ни одного яблочка с ее дачи.

– Я не обязана была тебя содержать. На это есть государство.

– Я тоже не обязана была покупать тебе квартиру, у тебя есть сын.

– У него семья.

– У меня тоже, как видишь.

– Это твои дети?

– Мои.

– Все трое.

– Да.

– И отец есть?

– Есть. Законные дети. Что еще?