Читаем Месть полностью

– Мамочка, я что – дура? Не понимаю, что наследника они не отдадут просто так – всю кровушку выпьют, а приманят к себе. Стоит ему чуть – чуть подрасти. Василиска им не нужна. Женька! Мальчик и продолжатель фамилии. И грех сына закроют перед богом, и себя не забудут. Из – за него – то они и согласились на всех троих. Думали, я поверю их сказкам о княжеской порядочности. Сначала поверила, а потом насмотрелась я на этих «князей» на работе. Выгода. Везде выгода, мама. Однажды призадумалась и поняла их расклад. Сначала хотела всех детей на свою фамилию перевести, но сразу отказалась от этой мысли. Они с моей фамилией его приманят, а я останусь ни с чем. Отчество – то не отнимешь! Заберут мальчонку и опять сделают Казаковым. Я ужом должна проползти между их подстав, чтобы Василиска стала камнем на ногах у Женьки. Нельзя разлучать двойняшек. А мне Ванечки хватит!

– Значит, задумала отдать карасиков?

– Да, мама. Егора жалко, стариков и себя. С троими я вековухой останусь. Ну, не гляди так! Не могу я их принять к сердцу, а жить все время одним долгом, когда родной отец засыхает, тоже грех. Мне бы только Василиску в довесок к Женьке пристроить.

– Думаешь, они откажутся от нее.

– А то! Скажутся больными. Невесте нужны двое? Ну, на одного еще она согласится, а как вручат ей двойню, сбежит. Одна надежда, что любит Егора. Тогда примет карасиков. Вот 5 августа и решу эту проблему. Сама с ней поговорю. Если согласится, значит, оставлю насовсем. Родить я хочу, мамочка, от любимого и любимого ребенка, своего, понимаешь? Я помню счастливые улыбки молодых мамаш в роддоме. Ох, как хочется испытать такое блаженство!

– Горемычная ты моя!

Праздник прошел весело, сытно, вкусно. Через день Ксения провожала маму. Она не обижалась, что та торопилась домой. Вера Ивановна дважды звонила в роддом, узнавала новости. Да и Ксюша была не слепая: мама с непривычки сильно устала от возни детей, сказывалась многолетняя привычка к одиночеству. Как ни уговаривала дочь отвести ее на машине, мать наотрез отказалась.

– До дома всего сорок минут. Посиди с детьми. Лизе действительно нелегко. Да и на работу тебе завтра. Стоит отдохнуть.

– Только не обижайся. Я вижу, что ты устала, поэтому и не хотела на праздники разворачивать твою теплую уютную и тихую берлогу.

– Я рада, что ты понимаешь меня. Это большая редкость между родными людьми.

– А мы с тобой роднее родных, поэтому и понимаем друг друга. Заходи в вагон, а то объявили отправление. Береги себя, мамочка. Ты у меня одна, помни это.

– И ты. Не забудь моего совета: откладывай себе на книжку, пока есть такая работа. Жизнь иногда переворачивается в одночасье. Егору позвоню сегодня же: расскажу о детях и о твоей просьбе к 5 августа. Может быть, ты и права. Пора как – то развязать этот гордиев узел, чтобы всем стало побольше воздуха.

– Я знала, что ты меня поймешь. Торопись, а то, товарищ главврач, опоздаешь к своим роженицам.

– Язвочка моя! – улыбнулась Вера Ивановна и вошла в вагон, не оборачиваясь. И здесь же поезд тронулся. Ксюша помахала рукой.

Сев за руль, она долго курила. Думала о двух одиночествах, которых свела судьба и соединила. Вспомнилась своя электричка, которая несла ее к родной тетке. И душевная боль отозвалась в сердце: почему родная мамина сестра отказалась от нее еще в детстве? Какая обида пролегла между двумя кровными людьми, чтобы отречься от маленького человечка этой же крови? Размышляя, она вдруг уловила одно нужное слово – дача.

Ксюша поразилась, что до сих пор не вспомнила о ней. Этот клочок земли с хорошим домом принадлежал, по сути, ей. Она даже натолкнулась недавно на документы, оформленные на папу. Но тогда она спешила и искала в специально заведенной сумочке для всех важных бумаг, другую конкретно важную на сегодняшний день: гарантию на телевизор. Необходимо было срочно заменить неисправный телевизор до праздников. Стояли два грузчика наготове, однако, без гарантии их помощь была бы ненужной. Тогда она все же нашла нужный документ, а вот про дачу вылетело из головы. И вообще она не пользовалась плодами с этой земли, там скрупулезно хозяйничала тетка, привлекая и сына с невесткой. Ксения никогда не препятствовала этому. Но теперь! Она купила ей квартиру: совесть была чиста перед старым человеком. И сейчас она вполне могла продать свою недвижимость и положить деньги на сберкнижку, тем самым, создав себе прочный тыл на всякий пожарный случай. Довольная своей ловлей, она поехала домой. Из дома позвонила маме Вере. Узнав, что она добралась благополучно до работы, поведала о своей находке. Та обрадовалась не меньше ее, но взяла с дочери слово, что дачные деньги пойдут только в заначку.