Читаем Мэрилин Монро полностью

Новое жилище Мэрилин в значительной мере представляло собой более скромную версию дома Мёррей-Гринсона. Неподалеку от Санта-Моники и океана, между бульварами Сансет и Сан-Винсенте, перпендикулярно к Кармелина-авеню находится много тупиковых улочек, известных в обиходе под названием «пронумерованных Элен». На Пятой Элен-драйв под номером 12305 за высокой белой стеной располагался дом, построенный в испанском стиле. Укромный и хорошо запрятанный, небольшой (площадью семьдесят квадратных метров) одноэтажный дом с прилегающим к нему газоном и малюсеньким домиком для гостей нуждался в некотором освежении, но крыша у него была покрыта красной черепицей, толстые, массивные стены декорированы белым алебастром под мрамор, окна были сводчатые, с переплетами, в салоне — бревенчатый потолок, а двери — с арками над ними. Буйная растительность и бассейн придавали дополнительную привлекательность этому домовладению, размещавшемуся в тихом тупичке, на удобном расстоянии от магазинов и киностудии «Фокс», а также недалеко от резиденции Гринсона на Франклин-стрит, да еще и совсем рядом с полями для игры в гольф, принадлежащими спортивному клубу Брентвуда.

На фасадной двери дома виднелся латинский девиз CURSUM PERFICIO, являющийся переводом фразы из греческой версии Нового Завета^[448]. С порога человек сразу ступал в малый салон; с левой стороны располагалась кухня, выгороженный уголок для еды и небольшой солярий, справа — три маленькие спальни, причем окна одной из них, связанной с крошечной ванной комнатой, выходили на лужайку перед домом, а две меньшие спальни соединялись между собой отдельной ванной. В соответствии с обычаем, принятым при постройке домов во времена великого кризиса, в большинстве из них были очень маленькие встроенные шкафы — в данном случае имелось два небольших шкафчика на три спальни плюс буфет для белья — и во всех, как заметила Юнис, отсутствовали замки. Весьма недовольна этим обстоятельством была новая секретарша Мэрилин, Чери Редмонд, женщина, которой было далеко за пятьдесят. С января 1962 года Чери работала на Доухени-драйв, с марта — на Пятой Элен-драйв, а когда началось производство новой картины, ежедневно являлась в «Фокс».

Чери хотела спрятать материалы, касающиеся финансовых дел Мэрилин, а также чеки и связанные с ними личные документы в шкафчике или в одной из меньших спален, «но в этом доме нет ни единой двери, которая бы запиралась», — написала она своей коллеге по работе Хедде Ростен (которая занималась почтой и другими менее важными канцелярскими вопросами на Пятьдесят седьмой улице [в Нью-Йорке]). После того как Мэрилин поселилась на Пятой Элен-драйв и жила там, ни один из замков так и не был отремонтирован; это констатировали следующие владельцы дома. (Чери добилась в конечном итоге того, что 15 марта на ее маленьком шкафчике с документами все-таки установили замок.)

Именно тогда, когда Мэрилин примерялась к частичному обновлению дома и покупке мебели в мексиканском стиле, она впервые услышала о человеке, о котором тогда много говорилось в Голливуде и который сыграл важную роль в ее жизни; разумеется, о них как о паре не писали в прессе (в 1962 году это невозможно было даже вообразить), а просто беседовали на приемах. Вскоре эти беседы перешли в громкий крик, а потом и в поток оскорблений.

Настолько долго предполагалось, что Мэрилин Монро и Джона Ф. Кеннеди связывал страстный роман, что в конечном итоге эта информация запечатлелась в общественном сознании почти так же прочно, как всякое иное событие, реально имевшее место во время президентства этого человека.

Если слово «роман» должно означать длительные близкие отношения, сопровождаемые частыми встречами, то наличие подобной связи между двумя указанными людьми нельзя констатировать. В связи с отсутствием доказательств ни один из серьезных биографов не в состоянии признать, что Монро и Кеннеди были любовниками. С абсолютной уверенностью можно утверждать лишь то, что между октябрем 1961 и августом 1962 года президент и актриса четырежды встречались при разных обстоятельствах и во время одной из таких встреч позвонили из спальни другу Мэрилин; вскоре после этого Мэрилин призналась в указанном единственном сексуальном свидании своим ближайшим доверенным лицам, не скрывая, что вся история, в которую впутались она и президент, этим и ограничивалась.