Читаем Мэрилин Монро полностью

Журналистка Луэлла Парсонс неизменно восхищалась Мэрилин, никогда не относилась с доверием к сплетням о ее внутрисемейных проблемах с Джо и была бы последним человеком, поверившим в их расставание. Обычно она пела в честь Мэрилин столь высокопарные пеаны, словно та была голливудской Жанной д'Арк, сражавшейся с опасными врагами своей капризной славы и с переменчивыми настроениями студии; эта журналистка, кстати говоря, осыпала похвалами и Джо. Однако Парсонс знала о романе между Мэрилин и Холом, проинформировав читателей своей рубрики о том, что «Джо чрезвычайно страдал, когда Мэрилин многократно навещала Хола Шефера, находившегося тогда в критическом состоянии. В такой же мере Ди Маджио ревновал и к отношениям Мэрилин с Наташей Лайтесс, которую он однажды вообще попросил покинуть их дом». Невзирая на истинный характер и глубину связи между Мэрилин и Шефером, о ней столько говорилось применительно к разводу актрисы с Джо, что все их друзья считали указанную связь одним из важных обстоятельств, склонивших актрису к такому шагу, как расторжение брака. И события, имевшие место после того, как Мэрилин и Джо разошлись, доказали правоту подобных мнений.

Шефер весьма искренне рассказывал об их сотрудничестве. «Ее ощущение собственной ценности было слабо выраженным, — написал он в частном порядке через много лет, — но одновременно она была женщиной очень сложной, которая при всем том отлично знала, чего хочет добиться. Хотя ее и переполняли опасения, она начала по-настоящему свободно интерпретировать песни, которые исполняла. Я постоянно сопутствовал ей в студии звукозаписи. В процессе монтажа записанный материал менялся совсем немного, приходилось только вносить паузы и перебивки, а необходимость в повторной постсинхронизации возникала совсем редко. Она питала ко мне доверие, и мы стали довольно близки друг к другу. Меня предостерегали, чтобы я держался от нее подальше и не встречался с ней в частном порядке по неслужебным делам. Я был с ней мягок и деликатен, а это, пожалуй, многое для нее значило и приходилось ей по душе».

Предостережение держаться подальше поступило им обоим непосредственно от коллег с киностудии «Фокс», а также от агента Мэрилин, однако его скрытое значение было очевидным: Джо явно не принадлежал к тем людям, кто сможет вынести хоть какого-нибудь соперника.

Тем не менее Шефер был не в состоянии противиться чарам Мэрилин ни по работе, ни в их дружеских отношениях. Чтобы как-то компенсировать себе то, что она считала «глупой ролью в глупом фильме» под названием «Нет штуки лучше шоу-бизнеса», Мэрилин сделала серию записей для фирмы по производству грампластинок RCA, в числе которых фигурировала, в частности, едкая и язвительно сладкозвучная интерпретация известной песни под названием «Чудесный роман»; измененный текст сей сентиментальной баллады чуть ли не дословно описывал быстрый крах ее собственного брака: «наш блестящий роман безо всяких поцелуев... мое сердце не из камня, потому я больно жалю...»

В один из летних дней это произведение было всего в два захода записано при участии семнадцати музыкантов, которыми дирижировал Шефер. «Мэрилин, дыши поглубже, — произнес Хол, прежде чем они начали, и артистка тут же расслабилась, а он улыбнулся и добавил: — но постарайся забыть о своих легких». Шефер подстегнул ее взять высокое си-бемоль, а следом — низкое, сильное ре-бемоль. «Я не испытаю удовлетворения до тех пор, — сказала она ему, — пока люди не захотят слушать мое пение, не глядя при этом на меня».

Пожалуй, в большей мере, чем какая-либо иная запись, «Чудесный роман» позволяет вообразить целую гамму чувств — смелых и нежных, полных грусти, соблазняющих и гневных, — которые поочередно сопутствовали артистке в этом году. Действительно, Мэрилин была, как сказал Шефер, «женщиной очень сложной». Однако по неизвестным причинам упомянутые песни не поступили на коммерческий рынок даже через много лет после ее смерти — хотя фирма RCA летом того же самого года смогла продать свыше семидесяти пяти тысяч экземпляров пластинки «Мне пора подать заяву» (из картины «Река, откуда не возвращаются») в течение первых трех недель после того, как она поступила в продажу.