Читаем Мэрилин Монро полностью

Гораздо более печальным оказалось следующее: она в очередной раз тиражировала модель связи с мужчиной, который на самом деле ценил ее не весьма высоко, который многое в ней высмеивал, начиная с одежды, и который заранее исходил из того, что знает лучше ее самой, как ей следует поступать и какой вариант действий для нее оптимален. Очередная связь Мэрилин только подтвердила ее плачевно низкую самооценку, и рядом с Джо мотив покровительственного мужского отношения приобрел явно оскорбительный характер — вероятно, еще и потому, что в соответствии с парадоксом, таящимся в такого рода связях, Джо по-своему очень любил ее.

В подобной ситуации, пожалуй, не удивляет факт, что Мэрилин вновь искала возможность удовлетворить свои эмоциональные потребности на стороне и нашла ее у деликатного и терпеливого Хода Шефера, дирижировавшего исполнением музыки к картинам «Джентльмены предпочитают блондинок» и «Река, откуда не возвращаются». В результате ее усиленных уговоров он сотрудничал с Мэрилин и в ленте «Нет штуки лучше шоу-бизнеса», а позднее его фамилия фигурировала также и в начальных титрах указанного фильма — в знак признания ценного вклада этого музыканта в подготовку актрисы к исполнению ее роли. Свершения Шефера оценили настолько высоко, что его одолжили киностудии «Уорнер бразерс» для работы с (кстати, блестяще сыгравшей) Джуди Гарленд в киномюзикле «Родилась звезда» (к сожалению, в титрах картины это не было отмечено надлежащим образом).

Шефер был милым и спокойным человеком, осуществлявшим художественный присмотр за тем, как Мэрилин исполняла четыре песенки к кинофильму «Нет штуки лучше шоу-бизнеса», а также как она делала в этом же году несколько записей для фирмы грампластинок RCA. Очень скоро кругом начали настолько громко говорить о романе между педагогом и его ученицей, что Ди Маджио открыто выразил свое возмущение происходящим. «Смешно, что мистер Ди Маджио ревнует ко мне в большей мере, нежели к другим лицам, с которыми работает Мэрилин, — сказал Шефер довольно-таки опрометчиво. — Это потрясающая девушка, прекрасно относящаяся ко всем нам. Я лично от всех этих разговоров испытываю сплошное смущение»^[269]. Однако подобные заявления не уменьшали ни потока сплетен, ни гнева Джо.

Тогда-то и произошел один мрачный инцидент. Вечером 27 июля у Шефера была назначена встреча с Шейлой Стюарт, актрисой, с которой он занимался в доме автора популярных песенок Гарри Гивентера. Когда Шефер не явился на это свидание, эта пара позвонила ему домой, потом на работу и стала обзванивать общих знакомых, но безрезультатно. Обеспокоенные, поскольку им было известно о романе Мэрилин и Шефера (или они, по крайней мере, слышали сплетни на эту тему), оба решили отправиться в кабинет Шефера на киностудии и там в четвертом часу утра нашли музыканта растянувшимся на полу и без сознания. Гивентер и Стюарт вызвали скорую помощь и повезли Шефера в больницу Санта-Моники, где немедленное промывание желудка спасло молодого мужчину от последствий приема чрезмерной дозы бензидрина и нембутала, которые тот вдобавок запил ядовитой жидкостью, идентифицированной позднее как состав для чистки пишущих машинок. Отчеты об этом случае, подготовленные как полицией, так и врачебным персоналом, не оставляли на сей счет ни малейших сомнений. В то же время отсутствуют подробные описания обстоятельств или событий, ставших причиной данного происшествия. В частности, Мэрилин вполне могла под нажимом мужа сказать Шеферу, что они должны порвать друг с другом независимо от того, насколько важными или прочными были связывающие их узы; шли разговоры и об анонимных телефонных звонках, которые будто бы весьма сильно напугали Шефера.

Гивентер и Стюарт подтвердили, что хотя Мэрилин и не была единственной посетительницей Шефера в период его выздоровления, она приходила чаще всех. Более того, кто-то немедленно оповестил актрису о случившемся, поскольку она примчала в больницу в тот момент, когда Шефера перевозили в реанимационное отделение, и находилась рядом с ним так долго, как это ей позволили. Молодая женщина судорожно держалась за носилки, непрерывно повторяя со слезами: «Все хорошо, дорогой... это я, Мэрилин... я с тобой... все уже хорошо». По просьбе бюро «Фокса» по связям с прессой журналисты студии осторожно, но неубедительно описали случившееся с Шефером как нервный срыв в результате переутомления; однако вся эта история заняла в голливудской прессе и салонах столько места и времени (а Гивентер и Стюарт настолько решительно отрицали наличие хоть сколько-нибудь серьезной подоплеки), что все были убеждены: данное событие знаменует собой трагическое завершение романа.