Читаем Мерецков полностью

Особенно запомнился мне выезд на полигон. Мы подъехали к позиции артиллерийской батареи. Отец принял доклад командира, подошел к орудиям, поговорил с расчетами, затем подошел к машине, взял меня и поставил на пенек, чтобы я лучше видел, что будет происходить на опушке леса. И сказал мне: "Смотри: через поляну справа налево будет двигаться танк, а орудия будут стрелять по нему. Ты должен смотреть, попадут ли они в танк, и о попадании сразу говорить мне. Как только подадут команду 'огонь', ты сразу открывай рот, чтобы не оглушил выстрел"…»

Мерецков вскоре начал опять работать в управлении округа в прежней должности помощника начальника штаба, но недолго — в составе группы командиров Красной армии в марте 1931 года его направили в служебную командировку в Германию. По соглашению СССР с Веймарской республикой и в соответствии с заключенным в 1926 году советско-германским договором о дружбе и нейтралитете советских военачальников регулярно посылали для ознакомления со службой немецких военных штабов.

В 1931 году особенно мощным был поток целевых групп представителей РККА в рейхсвер: общевойсковая группа, военно-техническая группа и вооружений (дважды), группа военного сообщения (ВоСо), штабная группа, топографическая, группа Управления военно-конных заводов и еще несколько групп различных специалистов. Командированные снабжались памятками из 10 пунктов. Главное внимание предписывалось уделить выяснению вопросов организации и методов проведения учений, маневров, полевых поездок; новых технических средств борьбы; важнейших тактических и оперативных взглядов, отличающихся от уставных положений Красной армии.

Настоятельно рекомендовалось составлять личные заметки и вести дневники. По окончании поездки каждая группа была обязана представить письменный отчет с освещением наиболее важных вопросов занятий с приложением к нему документальных материалов.

Поездка в Германию оставила у Кирилла Мерецкова яркие впечатления: от войсковых учений, от общественно-политической жизни в стране. Наиболее запомнились картины немецкой повседневности, которые развертывались у него на глазах. По улицам, невзирая на правительственное запрещение, маршировали отряды «Союза красных фронтовиков» и молодежные батальоны «Красного юнгштурма». В газетах печатались сообщения о Всегерманском слете ротфронтовцев, на страницах прогрессивных периодических изданий публиковались призывы коммунистической партии к рабочему единству. Католическая печать выступала с выпадами в адрес группы советских командиров, им возражали представители так называемой народной партии, тоже проповедовавшие буржуазный пацифизм, но все же поддерживавшие идею сотрудничества с СССР.

Мерецков пишет, что он был свидетелем частых маршев штурмовых отрядов коричневорубашечников, горланивших песни. Нередко между ними и рабочими вспыхивали столкновения. Формально державшая нейтралитет государственная полиция по существу помогала нацистам. Германия стояла на распутье, и фашистская угроза постепенно нарастала. Что касается офицеров, с которыми ему пришлось общаться во время командировки, то они стремились подчеркнуть, что «армия стоит вне политики», хотя не скрывали своих консервативных взглядов.

По возвращении из Германии Мерецков снова вступил во временное исполнение обязанностей начштаба округа, так как Шиловский приказом РВС был проведен начальником штаба Военно-воздушной академии имени Н.Е. Жуковского.

* * *

Мерецков плохо знал А.И. Корка и до прихода его в Московский округ имел о нем довольно общие представления; служба их не сводила. Ему было известно, что он из военспецов, подполковник старой русской армии, в Гражданскую войну отличился в борьбе с врагами советской власти. Руководил штабом армии и отделом штаба фронта, возглавлял армии, фронты и округа, воевал и служил в Прибалтике, на Севере и в Польше, на Украине и в Крыму, в Туркестане и на Кавказе. Последний его пост — военный атташе при Полномочном представительстве СССР в Германии.

И вот теперь Август Иванович Корк его начальник. Мерецков отмечает, что совместная служба с новым командующим не производила на него «столь благоприятного впечатления, как ранее служба вместе с К.Е. Ворошиловым, Г.Д. Базилевичем и И.П. Уборевичем». По его словам, он не получил от своего непосредственного начальника почти ничего, что способствовало бы его дальнейшему росту и улучшению военно-профессиональной подготовки. Причина? Отсутствие полного личного контакта между командующим и начальником штаба, вызванное различным подходом к проблемам.