Читаем Мерецков полностью

Членом Военного совета был генерал-лейтенант Т.Ф. Штыков, один из опытнейших политработников. Кирилл Афанасьевич, будучи командующим войсками Ленинградского военного округа (1938— 1940), и с ним находился в близких служебных отношениях. Терентий Фомич тогда работал вторым секретарем Ленинградского обкома ВКП(б) и одновременно исполнял обязанности члена Военного совета 7-й армии (в финскую войну). Сюда, на Карельский фронт, он прибыл всего полтора месяца назад, пока еще осваивал обстановку и охотно сопровождал командующего в поездках по войскам.

Штабом руководил немолодой уже генерал-лейтенант Б.А. Пигаревич, превосходно знавший штабную работу, но не обладавший, к сожалению, опытом организации и управления крупными наступательными операциями, да еще в таких сложных условиях, как на Карельском фронте. Впоследствии ему пришлось сдать должность более энергичному и лучше подготовленному генералу А.Н. Крутикову. До этого момента Алексей Николаевич успешно командовал 7-й Отдельной армией, вошедшей с весны 1944 года в состав Карельского фронта.

Добрые, по-настоящему деловые отношения сложились у Мерецкова и с командармами: Владимиром Ивановичем Щербаковым (14-я армия), Георгием Кирилловичем Козловым (19-я армия), Львом Соломоновичем Сквирским (26-я армия), Филиппом Дмитриевичем Гореленко (7-я армия), с командующим воздушной армией Иваном Михайловичем Соколовым.

Мерецков побывал на Северном флоте, который взаимодействовал с фронтом на приморском участке немалого протяжения. Командовал североморцами в то время контр-адмирал Арсений Григорьевич Головко, в свои тридцать пять лет уже довольно известный флотоводец, умевший грамотно оценить боевую обстановку и быстро принять в сложных условиях обоснованное решение.

Кирилл Афанасьевич помнил личное задание Верховного относительно разведки. Сталин не любил опозданий с докладами или проволочек, и с этим приходилось считаться. В марте разведывательная деятельность войск Карельского фронта дала важные результаты. Взятые пленные показали, что 20-я Лапландская армия немцев, состоявшая из корпусов «Норвегия», 36-го армейского и 18-го горного, приняла новое, ухтинское направление за счет расширения полосы обороны 18-го горного корпуса. Выявилось, что некоторые дивизии финнов отведены в тыл. Видимо, создавались резервы. Об этом Мерецков срочно донес в Москву.

К тому времени, когда Мерецков со своим штабом приехал на фронт, на финнов оказывался сильный психологический нажим, побуждавший их к переговорам. Давление велось как по дипломатической, так и по силовой линиям. Сталин приказал Генштабу передать командующему Ленинградским фронтом Говорову, что необходимо овладеть городом Нарвой. «Этого требует обстановка, как военная, так и политическая, — подчеркивал Сталин. — Это сейчас самое главное».

Освобождение южного берега Финского залива от гитлеровских войск создавало дополнительный фактор, неблагоприятно влиявший на военное положение Финляндии. СССР ставил финнам условия перемирия самые минимальные: разрыв отношений с Германией и интернирование немецких войск из Финляндии (в этом Советский Союз предлагал свою помощь); отвод войск за границу 1940 года; немедленное освобождение советских военнопленных и пленных союзных армий.

Финны начали искать контакты с советским послом в Швеции А.М. Коллонтай. Заняться этим поручено было Ю.К. Паасикиви, известному своими прогрессивными взглядами. Он должен был четко выяснить условия советского правительства относительно прекращения войны. Финское руководство, однако, не переставало при этом надеяться, что военное счастье еще улыбнется, и, направляя Паасикиви в Швецию, стремилось оттянуть время неминуемой в будущем капитуляции.

Вскоре из Финляндии в Москву для переговоров прибыла делегация в составе Ю. Паасикиви, К. Энкеля и О. Энкеля. Переговоры вел Молотов; в них принимал участие Штеменко[97].

Финской стороне подробно были разъяснены условия перемирия. В конце марта делегация отбыла на родину. Но шли дни и недели, а из Финляндии не было ответа. Наконец 19 апреля финское правительство заявило, что не может принять условия перемирия, предложенные Советским Союзом. В Финляндии взяла верх реакционная часть правительства — Р. Рюти, В. Таннер и другие, призвавшие на помощь представителей фашистской Германии[98].

Отказ финского правительства вынуждал Ставку и Генеральный штаб пересмотреть вопрос о том, кого следует громить в первую очередь — немцев или финнов. На очередном докладе по обстановке на фронтах первый заместитель начальника Генштаба генерал армии А.И. Антонов обмолвился в удобной форме на эту тему, сказав, что теперь, после неприятия финнами условий перемирия, следует, пожалуй, начать не с немецко-фашистских войск, а с более слабой финской армии.