Читаем Мерецков полностью

Операция проходила 22 июля — 22 августа. Немецкие войска оказали сильнейшее сопротивление. Группировки 67-й и 8-й армий в ходе месячных ожесточенных боев лишь незначительно вклинились в оборону противника. Позднее из показаний пленных и из трофейных документов станет известно, что к концу августа 18-я немецкая армия израсходовала все силы и резервы и была готова оставить «мгинский выступ». Но к этому времени выдохлись и наступающие части советских войск[96].

В процессе Мгинской операции обе стороны понесли тяжелые потери в живой силе и технике. В Волховском и Ленинградском фронтах они составили 79 937 человек (безвозвратные — 20 890, санитарные — 59 047).

* * *

После напряженных июльско-августовских боев немецко-фашистские войска стали усиленно готовить оборону, названную непреодолимым «Северным валом». Перед Волховским и Ленинградским фронтами были оборудованы две полосы в тактической зоне и несколько промежуточных оборонительных рубежей в оперативной глубине. Между Финским заливом и Чудским озером по реке Нарве, по западному берегу Чудского озера и далее, на линии Псков — Остров — Идрица и по реке Великой гитлеровцы возводили тыловой оборонительный рубеж «Пантера».

В целом немцы создали мощную оборону глубиной до 230— 260 километров. Ее основу составляли опорные пункты и узлы сопротивления с большим количеством артиллерийских и пулеметных железобетонных, броневых и дерево-земляных огневых точек. Они оборудовались во всех населенных пунктах, в узлах дорог, на господствующих высотах, в рощах и имели развитую систему основных и отсечных позиций, прикрытых многослойным огнем, минновзрывными и проволочными заграждениями с широким применением лесных завалов. Наиболее развита вражеская оборона была перед 59-й армией Волховского фронта и 42-й армией Ленинградского фронта.

Немецко-фашистское командование ставило перед войсками группы армий «Север» задачу ни на шаг не отступать от занимаемых позиций, продолжать блокировать Ленинград и оккупацию области, любой ценой удерживать Прибалтику и порты на восточном побережье Балтийского моря. Это, по мнению гитлеровцев, должно было обеспечить устойчивость всего левого крыла Восточного фронта.

Немецкие войска закрепились по всему фронту. Ставка отреагировала на это перегруппировкой сил на Северо-Западном направлении. 2-я ударная армия была из Волховского фронта передана Ленинградскому. Балтийские моряки под носом у врага переправили ее на Ораниенбаумский плацдарм. Готовился разгром фашистов на участке от Финского залива до озера Ильмень.

Новгородско-Лужская наступательная операция (14 января — 15 февраля 1944 года) была частью стратегической Ленинградско-новгородской операции, разработанной Ставкой Верховного главнокомандования. Цель — разгромить главные силы 18-й армии вермахта, освободить города Новгород и Лугу и изгнать немецко-фашистских захватчиков из Ленинградской области, окончательно сняв блокаду Северной столицы.

«Левый фланг Волховского фронта должен был сыграть в январе 1944 года важную роль, — вспоминал позже Мерецков. — Мы должны были, прорвав вражескую оборону под Новгородом, продвинуться до Луги и расколоть группу армий "Север"… Эту задачу мы выполняли в тесном взаимодействии с Ленинградским фронтом при содействии 2-го Прибалтийского, который обеспечивал наш фланг с юга. Волховчан и ленинградцев обязали рассечь, окружить и уничтожить по частям основные силы 18-й армии, не дав ей возможности организованно отойти на линию Нарва — Порхов».

14 января войска 59-й армии (командующий генерал-лейтенант И.Т. Коровников) перешли в наступление. Из-за плохой погоды авиация 14-й воздушной армии (командующий генерал-лейтенант авиации И.П. Журавлев) начала действия только на второй день. Противник оказал упорное сопротивление. Главные силы 59-й армии в первый день вклинились в оборону противника лишь на 600—1000 метров. На вспомогательном направлении части 59-й армии переправились ночью по неокрепшему льду через озеро Ильмень, внезапной атакой овладели несколькими опорными пунктами противника и к исходу дня расширили захваченный плацдарм до шести километров по фронту и до четырех километров в глубину. За три дня боев наступающие войска прорвали главную полосу обороны немцев севернее и южнее Новгорода. На направлении главного удара прорыв был расширен до 20 километров.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

След в океане
След в океане

Имя Александра Городницкого хорошо известно не только любителям поэзии и авторской песни, но и ученым, связанным с океанологией. В своей новой книге, автор рассказывает о детстве и юности, о том, как рождались песни, о научных экспедициях в Арктику и различные районы Мирового океана, о своих друзьях — писателях, поэтах, геологах, ученых.Это не просто мемуары — скорее, философско-лирический взгляд на мир и эпоху, попытка осмыслить недавнее прошлое, рассказать о людях, с которыми сталкивала судьба. А рассказчик Александр Городницкий великолепный, его неожиданный юмор, легкая ирония, умение подмечать детали, тонкое поэтическое восприятие окружающего делают «маленькое чудо»: мы как бы переносимся то на палубу «Крузенштерна», то на поляну Грушинского фестиваля авторской песни, оказываемся в одной компании с Юрием Визбором или Владимиром Высоцким, Натаном Эйдельманом или Давидом Самойловым.Пересказать книгу нельзя — прочитайте ее сами, и перед вами совершенно по-новому откроется человек, чьи песни знакомы с детства.Книга иллюстрирована фотографиями.

Александр Моисеевич Городницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
«Смертное поле»
«Смертное поле»

«Смертное поле» — так фронтовики Великой Отечественной называли нейтральную полосу между своими и немецкими окопами, где за каждый клочок земли, перепаханной танками, изрытой минами и снарядами, обильно политой кровью, приходилось платить сотнями, если не тысячами жизней. В годы войны вся Россия стала таким «смертным полем» — к западу от Москвы трудно найти место, не оскверненное смертью: вся наша земля, как и наша Великая Победа, густо замешена на железе и крови…Эта пронзительная книга — исповедь выживших в самой страшной войне от начала времен: танкиста, чудом уцелевшего в мясорубке 1941 года, пехотинца и бронебойщика, артиллериста и зенитчика, разведчика и десантника. От их простых, без надрыва и пафоса, рассказов о фронте, о боях и потерях, о жизни и смерти на передовой — мороз по коже и комок в горле. Это подлинная «окопная правда», так не похожая на штабную, парадную, «генеральскую». Беспощадная правда о кровавой солдатской страде на бесчисленных «смертных полях» войны.

Владимир Николаевич Першанин

Биографии и Мемуары / Военная история / Проза / Военная проза / Документальное