– Мэрия… не отрицает своей доли вины… Станислав Георгиевич. Ни в хлебном кризисе, ни в инциденте на Дне неза…

– Мэрия – в вашем лице? – поднял брови Чирков.

Испуг Роберта Шандоровича был так силен, что передался даже по проводам. По крайней мере, Чирков его почувствовал. И тогда он удовлетворенно улыбнулся и просто положил трубку.

Однокашники

Исторический факультет МГУ выковал немало замечательных характеров, и многие его выпускники добились весьма серьезных высот в политике, бизнесе и общественном служении. Именно там в одной группе коротали учебные часы Алена и Слава. Молодой человек жил в общаге и страдал комплексом лимитчика, девушка проживала на Тверской в роскошной сталинской шестиэтажке. Папино генеральское прошлое и мамино кремлевское настоящее обеспечивали Алене беззаботное существование. Ну а как выкручивался Слава, знает только он. Наверное, поэтому они не были даже друзьями – так… однокашники.

Однако прошло время – врожденный талант, усердие и, как следствие, стремительная административно-президентская карьера Славы сделали-таки свое дело. Теперь даже Алена Сабурова нет-нет да и называла Станислава Чирков своим «университетским другом». Верные люди доносили Славе ее слова, и он лишь сдержанно улыбался. Годы в Кремле научили его многому.

Впрочем, и Алену минувшие годы кое-чему научили. Умная, энергичная молодая дама быстро привыкла не строить иллюзий и находить друзей, так что, когда они встретились – впервые за много лет, перед Чирковым сидел готовый партнер. Или оппонент. Здесь уж как повернуть.

– Слушай, Алена, а как там твой муж в Думе? – поинтересовался Чирков, когда все сплетни об однокурсниках были обсуждены, а взаимные предпочтения – выверены.

– Ой, Славка, да какая Дума, – по-девичьи надула красивые губки миллионерша, – он все время в своем округе. То газ им ведет, то канализацию. Жену совсем забросил.

Чирков понимающе кивнул и решился:

– А как насчет служебного роста? Например, в том же округе? Там как раз вакансия намечается.

Глаза Алены полыхнули. Опытная бизнес-леди давно знала, как помогает поддержка власти, а потому, по сведениям Чиркова, активнее всего вкладывала свои миллионы именно в округе мужа. И уж конечно, она знала, что за должность такая там вот-вот освободится.

– Славочка, – подалась вперед Алена, – а ведь такие предложения не делаются с бухты-барахты бывшей однокашнице.

– Почему с бухты-барахты? – сделал каменное лицо Чирков. – Просто вижу, Игорь у тебя мужик деловой, хваткий.

Алена прищурилась, но он хорошо видел за ресницами этот знакомый ему стальной блеск.

– Я знаю, Слава, что Игорь деловой и хваткий. И что дальше? Ты-то чего хочешь взамен? А, мой кремлевский друг?

Чирков невольно съежился. Такой она была всегда, поэтому даже профессора и преподаватели предпочитали с Аленой не спорить.

– А мне ничего не нужно, – уклончиво сказал он, – я за страну радею.

– За страну? – иронично изогнула бровь Алена. – Ты – и за страну?

Чирков не выдержал напряжения и принялся ковырять ложечкой кофейную гущу.

– Мой новый шеф ищет союзников для великих дел, – не поднимая глаз, объяснил он, – вот я и помогаю. Сама знаешь, один в поле не воин…

Алена расслабленно откинулась на спинку стула:

– Ну, наконец-то, Славик. Разродился. А то я думала, так и будешь врать…

Чирков – тоже с облегчением – вздохнул:

– У нас все честно, Алена. Ты помогаешь Игорю, Игорь – мне, я – шефу, шеф – стране. Ну, а страна… соответственно тебе, своей опоре.

На следующий день уже готовый к посадке мэр, плача от счастья, подписал все нужные бумаги и, не теряя времени, растворился на просторах Вселенной, а страна – в лице Станислава Чиркова – выдала Алене первый кредит доверия.

Заказчик

Если честно, к такому повороту событий Рашид Абдуллаевич Джунгаров не был готов совершенно.

– Я говорил с Чирковым, – зашел к нему Сериканов, – в Кремле считают, что распять одного Знаменцева недостаточно.

– Подождите! Не так быстро. – тряхнул головой Джунгаров. – Что именно он сказал о деле Знаменцева?

Первый зам пожал плечами:

– Он поинтересовался, верно ли он понял, что во всех бедах города будут обвинять этого «оборотня в погонах». О-очень язвительно поинтересовался.

Внутри у прокурора дрогнуло.

– А кого же тогда обвинять?

– Не меня – точно, – с явным удовольствием произнес Роберт Шандорович. – Неприятно это признавать, и Станислав Георгиевич не признал за мной права отвечать от имени мэрии.

Челюсть у Джунгарова поехала вниз.

– Тогда Лущенко?!!

– Понимайте как знаете, – пожал плечами первый зам, – а я, уж простите, за что купил, за то и продаю.

Сериканов повернулся, чтобы уйти, и прокурор вскочил:

– Постой, Роберт!

– Да?

– Что он сказал точно?

Сериканов сосредоточился и, зло пародируя Чиркова, сделал прохладное выражение лица и поднял брови:

– Мэрия – в вашем лице!

Джунгаров глотнул:

– И это он сказал по поводу…

– …по поводу того, кого придется принародно четвертовать, – завершил фразу Сериканов.

Джунгаров похолодел:

– Ладно… спасибо, Роберт. Ты меня убил.

Жилье