– Я вас, кстати, еще и с победой на выборах не поздравлял. Поздравляю, поздравляю!

Лущенко замер. Чирков ничего не говорил просто так.

– Спасибо. А почему два раза «поздравляю»?

– Одно поздравление вам, а другое – вашей очаровательной супруге.

Лущенко махнул радующейся удару Алене рукой и усмехнулся. Станислав был, как всегда, безукоризнен. В словах, выражениях, интонациях. Ничего лишнего, и все с подтекстом.

– Спасибо еще раз. Передам обязательно.

– А как обстановка в городе? Я интересуюсь, потому что грядут выборы в Госдуму. Вы-то свой срок недосидели – пошли на повышение.

– Так вышло, Станислав, вы же знаете! – он впервые назвал его по имени, считая, что подобное послабление теперь, когда он стал независимым мэром крупнейшего города, уже возможно.

– Да уж, вышло! Слава богу. Но остальные, не столь счастливые и удачливые, продолжают бороться за мандаты. Сами знаете, покой им только снится…

«Киоски…» – понял Игорь Петрович и лишь теперь признал все значение своевременной выдумки Знаменцева с экскаваторами и желтой лентой.

– Если вы о попытке дестабилизировать ситуацию, то это в прошлом. Столь ожидаемого некоторыми силами цирка не будет.

– Значит, со зрелищами вы разобрались?

– Это точно. Зрелищ не будет!

Лущенко подал знак насторожившейся Алене. «Подожди, милая, подожди!…»

– Ну а как вы выходите из положения, когда не хватает хлеба?

– В смысле? – опешил мэр. – Почему не хватает?

Только сейчас он почувствовал неладное и понял, что вся эта прелюдия была лишь вступлением к самому главному вопросу. Чирков его просто прощупывал и, видимо, вполне убедился, что мэр несколько оторвался от земли и жизни, а значит, и потерял ощущение реальности.

– Да в прямом смысле! – металлические нотки в голосе Чиркова резали слух и телефонный аппарат. – Я вас спрашиваю, Игорь Петрович, что у вас за перебои в городе с хлебом?! – Слово «хлеб» прозвучало так, словно речь шла о заканчивающемся воздухе где-нибудь в подводной лодке с обреченным экипажем.

Лущенко подал решительный знак Алене. Впрочем, она и сама поняла, что стряслось нечто чрезвычайное, и уже бежала к мужу.

– Я не знаю ни о каких перебоях…

Алена добежала и, жарко дыша ему в лицо, приложила ухо к обратной стороне трубки.

– Это меня больше всего и расстраивает! – чеканил Чирков. – В городе происходят волнения, а мэр ничего не знает.

«Козин… больше некому!» – Лущенко глянул на Алену и понял, что она тоже это понимает.

– Поверьте, Игорь Петрович… – Чирков сделал паузу и чуть смягчившимся, пониженным на тон голосом добавил: – Я очень не хочу вашей столь быстрой отставки. Но если доложат президенту, то проблемы примут необратимый характер. В наше время хлеб должен быть в магазинах. Тем более в национальные государственные праздники! Такие проколы непростительны для политиков вашего уровня, мэр Лущенко! Надеюсь, Алена Игоревна тоже все слышала!

Алена резко отшатнулась, вытаращила глаза и отчаянно замахала руками.

Этот человек не просто видел на расстоянии – он читал мысли и угадывал их!

– Да, то есть нет, я все передам ей. Я все понял. Сейчас все решим. Не надо пока информировать президента.

– Увы, Игорь, – в голосе Чиркова зазвенела невыразимая грусть, – кроме меня у президента есть еще десятка два ушей, глаз и языков. Они-то все уже докладывают.

Лущенко мысленно матюгнулся, а Чирков снова понизил голос и сказал совсем уже по-человечески, по-товарищески:

– Я не хочу вашей отставки. Даже несмотря на то, что вы мне уже успели подпортить кое-какие планы… Давайте быстро исправляйте ситуацию. Удачи вам, Игорь!

Гудки резко оборвали разговор, и Лущенко посмотрел на Алену.

– В аэропорт! – скомандовала она. – Еще успеем!

Дефицит

«Если в партию сгрудились малые, сдайся, враг, замри и ляг…» – так советовал незабвенный Владимир Владимирович. Его трактат о единице, которая, в сущности, и не единица даже, а «ноль», и об индивидуализме может вполне служить пособием по программе «разделяй и властвуй». Что ж, объединить единомышленников сложно. Объединить конкурентов практически невозможно. Но есть ситуации, когда даже отъявленные враги заключают мирные соглашения и объявляют перемирие, хотя бы и временное. Именно такая ситуация складывалась в городе буквально на глазах.

У режима Лущенко – Сабуровой была масса обиженных, завистников, конкурентов, политических противников, уволенных сотрудников, отстраненных от распределителя городских заказов коммерсантов, и проч., проч., проч. Однако сколько-нибудь могущественных среди них было немного. Лучшая половина семьи градоначальника активно осваивала все новые и новые объемы финансовых ресурсов городского бюджета, одновременно наполняя его налогами, сборами и взносами. Понятно, что фирмы Алены становились городу все более необходимы, а фирмы ее конкурентов – все менее. И, конечно же, если бы не Козин, о том, что бизнес в городе был когда-то иным, позабыли бы все – еще с полгода назад. Но Петр Владиленович не умел отступать.