Однако псам намерения недоброго человека в форме были не ясны. Он еще только начал кругообразное движение дубинкой, как первый пес прыгнул и вцепился в дубинку поперек нее. Одновременно передними лапами ударил «нападавшего» в грудь почти под самую шею, так как рука с дубинкой поднялась высоко, на уровень лица. От мощного неожиданного удара капитан рухнул на цветочную клумбу Но, пока он падал, расставив в разные стороны ноги, вторая псина, раскрыв мощную пасть, пристроилась прямо к паху. Поверженный патрульный лежал между тюльпанов. На груди сидел один ротвейлер, а все скрытое под брюками содержимое зажал в пасти второй. Не сильно зажал, но чувствительно. Ни шевельнуться, ни пискнуть.

Бывший

Псы ждали команды хозяина. Одно движение глаз и… Старик подошел и наклонился над капитаном. Увидел, что из патрульной машины через стекло выглядывает оторопевший второй сотрудник милиции. Выпрямился и обратился к собравшемуся двинуться на помощь напарнику водителю:

– Товарищ старший лейтенант, не надо резких движений! Вашему коллеге это только повредит. Собаки специально тренированные. Служебные. У обоих по нескольку десятков задержаний. Документы в полном порядке. Вот паспорта и ветеринарные книжки. – Он, оказывается, уже держал в руках бумаги и показывал их старлею. Тот остановился и замер, наполовину высунувшись из окна патрульного «Форда».

– А что же вы? Так нельзя с сотрудниками! Мы же при исполнении. За это, знаете, статья! Неподчинение… – Он волновался оттого, что не знал, как помочь поверженному напарнику. Старик улыбнулся и подошел ближе. Собаки продолжали урчать и держать капитана. За самые важные места.

– Вот мое удостоверение. Я ваш коллега. Бывший, правда. Когда-то возглавлял всю кинологическую службу МВД СССР. Теперь вот на пенсии. – Он протянул удостоверение «Ветеран МВД».

Старший лейтенант с трудом различал буквы и надписи, но одну увидел точно: «Генерал-лейтенант…». Он выпрямился, насколько позволяло открытое окно, и козырнул:

– Простите, товарищ генерал-лейтенант! Неувязочка вышла.

И ровно в этот момент дверь подъезда распахнулась. Из нее выбежал сияющий Артем Павлов. Он быстро оглядел представшую перед его взором картину и присвистнул:

– Ого! Ледовое побоище какое-то! Что случилось-то? Помощь нужна? – Он посмотрел по очереди в лица старика генерала, старшего лейтенанта, одного пса и другого, а лица капитана было не видно. Помощь явно кому-то требовалась, но все замерли и не отвечали. Только капитан в клумбе тихо застонал. Он понял, что из такого положения адвоката не задержать.

Старший лейтенант опустился на сиденье. Затекли ноги, и голова отказывалась соображать. Вся операция провалилась из-за неуемной вредности Сосковца. Рация уже давно надрывалась требованиями ответить, как проходит операция. Павлов пожал плечами. Собаки внимательно проводили его взглядом. Генерал в отставке невозмутимо ответил:

– Нет-нет! Все в порядке! Правда, товарищ старший лейтенант?

– Так точно! В… порядке… – Водитель готов был зарыдать. Но не мог позволить этого себе на глазах бывшего главного кинолога страны, адвоката, старшего напарника, хотя и лежащего в цветах, и двух пар холодных собачьих глаз.

– Ну, если помощь не требуется, извините! Тороплюсь. – Артем быстро прошел к машине. Сел, завел двигатель. И через секунду уже выезжал со двора. Сизый дымок заставил собак чихнуть. Капитан милиции Сосковец ойкнул.

Утро

Утро в суде началось вполне мирно и даже чуть-чуть романтично. Аня поставила чайник и принялась раскладывать печенье с конфетами в вазочке.

За окном сидели два голубя. Они грелись на утреннем солнышке и самозабвенно ворковали. Девушка вздохнула. Судьба снова ее обманула. Думала, нашла кого-то необыкновенного, а оказался какой-то мамкин старый друг!

«И чего она никогда о нем не говорила?! – с досадой подумала девушка и силой заставила себя отбросить ненужные мысли. – Нет, хорошо, что так все прошло. Пусть будет друг».

Дверь внезапно распахнулась, и Аня ойкнула и отпрыгнула. На пороге стоял Колтунов, и вид у ее начальника был просто ужасный.

– Дмитрий Владимирович?! Что с вами?

– Что? – переспросил Колтунов и, не дожидаясь ответа, забегал по кабинету. Быстро осмотрел стол, стул, сейф, шкаф. Снова подбежал к столу. Перерыл конфеты в вазе. Оглядел Аню с ног до головы.

Аня съежилась: взгляд был подозрительный, глаза рыскающие, руки трясутся.

– Дмитрий Владимирович, вы себя как чувствуете? Может, чайку?

Колтунов уставился куда-то поверх ее головы:

– А? Да, да. Чайку. Чайку. Ты чего так рано пришла?

Девушка посмотрела на часы, а затем – удивленно – на судью:

– Почему рано? Я всегда так прихожу. Вы забыли?

Судья нервно посмотрел на наручные часы, потом – на настенные. Тряхнул головой и снова забежал за стол. Сел, выдвинул ящик, снова задвинул. Тяжело вздохнул и уронил голову на руки.

Аня, чтобы не мешать, отошла к подоконнику и сделала вид, что обрывает высохшие листочки цветов.

– Аня!

– Да, Дмитрий Владимирович?

Колтунов уже выглядел спокойнее и протягивал ей свою фирменную чашку с надписью «Дима».