Читаем Меншиков полностью

Простор для проявления личностного начала ограничивало не только крепостное право. Его ограничивали и воззрения царя на роль и место подданного в государстве. Подданному в этих взглядах отводилась пассивная роль исполнителя правительственных предначертаний. Общеизвестно, что указы Петра носили регламентарный характер. Одни из них наставляли чиновников, другие – офицеров, третьи – купцов и промышленников, четвертые касались различных сторон жизни селян и горожан: хозяйственной, семейной, духовной.

Обращаясь к чиновникам, царь писал: «Глава же всему, дабы должность свою и наши указы в памяти имели и до завтра не откладывали, ибо как может государство управляемо быть, егда указы действительны не будут, понеже презрение указов ничем рознится с изменою». Призыв царя к неукоснительному выполнению царских повелений содержится и в другом указе: «Понеже ничто так ко управлению государства нужно есть, как крепкое хранение прав гражданских, понеже всуе законы писать, когда их не хранить, или играть, как в карты, подбирая масть к масти».

Что касается остальных подданных, то здесь царь руководствовался несложной сентенцией. «Наш народ, – писал он, – яко дети, неучения ради, которые никогда за азбуку не примутся, когда от мастера (наставника. – Н.П.) не приневолены бывают». В изобретательности царю, как «приневолить» подданных выполнять указы, не откажешь: ссылка на Нерчинские рудники и на галеры, разнообразные истязания, денежные штрафы, конфискация имущества, лишение жизни – такими и им подобными угрозами заканчивается едва ли не каждый указ Петровского времени. Справедливости ради отметим, что указы Петра не только угрожали, но и убеждали. Публицистическая направленность указов, особенно тех из них, которые были написаны лично царем, общеизвестна. Указы регламентировали жизнь подданных от рождения до смерти. Вспомним указы, касавшиеся внешности подданного, – о брадобритии, об одежде и обуви. Добившись желаемого в этой области, царь переходит к регламентации жизни подданных в прочих сферах. Указы определяли, что хлеб надлежит убирать не серпами, а косами, чтобы кожу для обуви обрабатывали не дегтем, а ворванным салом, чтобы избы в деревнях ставили одну от другой на указанном расстоянии, чтобы потолки в сенях обмазывали глиной, как и в горнице, чтобы ткали не узкие, а широкие холсты, чтобы купцы довольствовались прибылью, не превышавшей 10 процентов. Бани разрешалось топить раз в неделю.

Указы не оставляли подданных без наставлений и в то время, когда им приспело жениться или выходить замуж: родителям не разрешалось принуждать детей «к брачному сочетанию без самопроизвольного их желания». В то же время запрещалось дворянским отрокам вступать в брак, если они «ни в какую науку и службу не годятся», от которых «доброго наследия к государственной пользе надеяться не можно».

Законодательство не оставило без внимания и духовную жизнь подданных. Указы обязывали их посещать церковь в воскресные и праздничные дни, регламентировали поведение прихожан в храме.

Приспело время отправляться в лучший мир – указы и здесь наставляли подданных: рядовых смертных «внутри градов не погребать», подобной роскоши удостаивались только «знатные персоны». Не разрешалось хоронить в гробах из дубовых досок или выдолбленных из толстых сосновых деревьев. Для этой цели надлежало использовать менее ценные породы древесины.

Указы, как видим, по своей сути не только регламентарные, но и рационалистические: в совокупности они на бумаге создавали идеальные порядки, следование которым приведет к полному благополучию государства и его подданных. Сразу же оговоримся, что мир, сконструированный указами, был эфемерным и мало схожим с реальными условиями бытия. Впрочем, для нас в данном случае важно не это обстоятельство, а четко выраженная тенденция этих указов к нивелировке жизни подданных в рамках сословия, к которому они принадлежали.

Нет надобности доказывать, что в рамках самодержавной политической системы огромное значение имела личность самого монарха, его взгляды, определявшие в конечном счете выбор лиц, приближаемых к трону. Какими критериями он при этом руководствовался, какие качества личности вызывали у него симпатии или антипатии? Кто входит в фавор?

Уместно в этой связи вспомнить Бирона, человека желчного, мстительного, с садистскими наклонностями, истязавшего не только своих соперников, но и занимавшую трон возлюбленную – Анну Иоанновну. Круг интересов этого грубого фаворита ограничивался пристрастием к лошадям, в которых он понимал толк. Не занимая никаких официальных должностей в правительстве, Бирон оказывал влияние на такую же грубую императрицу при назначении на должности, организации развлечений, определении меры наказания провинившегося и др.