Договаривавшиеся стороны обязались воевать «до безопасного и обоим государствам полезного мира» и не вступать в сепаратные переговоры. А так как Август не обладал боеспособным войском, то Россия обязалась отправить в его распоряжение двенадцатитысячный корпус и выдавать польскому королю ежегодную субсидию в двести тысяч рублей.

Осенью 1704 года в Польшу были двинуты два соединения русских войск: одно – под командованием Никиты Ивановича Репнина, другое – фельдмаршала Шереметева. Позже, в 1705 году, когда Шереметев будет отправлен на подавление Астраханского восстания, общее командование русскими войсками в Польше Петр поручит нанятому на русскую службу фельдмаршалу Огильви. В Польшу отправился и Меншиков в качестве командующего русской кавалерией. Здесь он энергично громил сторонников Станислава Лещинского, за что был пожалован Августом II орденом Белого Орла. Но главную награду для своего фаворита исхлопотал Петр. По его поручению русская дипломатия долго и настойчиво добивалась от венского двора титула для Меншикова. Еще в 1702 году канцлер Федор Алексеевич Головин поручил русскому послу в Вене Петру Алексеевичу Голицыну исходатайствовать Меншикову титул «гофа» (то есть графа). Перед расходами велено было не останавливаться, ибо Головин обещал их возместить. Канцлер соблазнял посла возможностью получить за труды изрядное вознаграждение: «А от него (А. Д. Меншикова. – Н.П.) тебе заплата будет добрая, что и сам возможешь разсудить. И другим бы было во угождение».[55] Под «другими», видимо, подразумевался царь.

Титул графа Меншиков все же получил, ибо в обращениях к нему в 1705 году он использовался, хотя далеко не всеми. Ф. А. Головин писал: «Государь мой, Александр Данилович», Б. П. Шереметев традиционно: «Государь мой и брат Александр Данилович», генерал Рене: «Господин губернатор и кавалер». А вот Петр Павлович Шафиров, вице-адмирал Корнелий Крюйс величали Меншикова «высокаграфским превосходительством».[56]

Не успела весть о новом титуле Меншикова разнестись по стране и внедриться в сознание современников, как в 1706 году австрийский император наградил царского фаворита дипломом князя Священной Римской империи. Бывший пирожник стал светлейшим князем.

КАЛИШСКАЯ ПОБЕДА

Год 1705-й оставил четыре зарубки в памяти современников: Мур-Мыза, Бауск, Митава и Астрахань. Три из них произошли на театре военных действий. Операции русских войск, сосредоточившихся в Литве, протекали с переменным успехом. 15 июля 1705 года войска, находившиеся под командованием Бориса Петровича Шереметева, неудачно атаковали шведский корпус Левенгаупта под Гемауертгофом (по русским источникам – под Мур-Мызой). Царь указывал на две причины поражения. Одна из них была в плохо организованной разведке, так что Шереметев имел смутное представление о численности неприятельских войск и об их артиллерии. Другая, еще более важная причина поражения – в слабой уставной дисциплине только что созданных драгунских полков. Добившись значительного успеха на первом этапе сражения, вместо того чтобы преследовать неприятеля, драгуны принялись грабить его обоз.

Шведы воспользовались передышкой, перестроили свои боевые порядки, напали на русскую пехоту, и та, оказавшись без прикрытия драгун, отступила, оставив неприятелю 13 орудий, 8 знамен и 1 штандарт.

Поражение это хотя и не оказало сколь-либо существенного влияния на ход войны и имело частное значение, тем не менее так расстроило Бориса Петровича, что царь должен был его утешать: «Не извольте о бывшем нещастии печальны быть (понеже всегдашняя удача много людей ввела в пагубу), но забывать, а паче людей ободривать».[57]

Неудачу под Мур-Мызой восполнили победы – под Митавой (Елгавой. – Н.П.) и Бауском. Русские войска под командованием самого царя осадили Митаву. Гарнизон крепости оборонялся четыре дня, но изнурительная для неприятеля бомбардировка продолжалась десять часов и принудила коменданта 4 сентября капитулировать. Десять дней спустя сдался и Бауск. Победителям достались огромные трофеи, в десятки раз превосходящие потери при Мур-Мызе – 290 пушек, 23 мортиры и 35 гаубиц в Митаве и 46 пушек, 2 мортиры и 8 гаубиц в Бауске.

30 июня в Астрахани вспыхнуло восстание. Влияние Астраханского восстания на ход войны сказалось в том, что царю пришлось срочно отправить на его подавление единственного русского фельдмаршала Б. П. Шереметева, а также снять с театра военных действий часть войск, правда незначительную. Это назначение позволило царю выйти из затруднения и решить, не ущемляя самолюбия Бориса Петровича, вопрос о главнокомандующем русской армии. Раз Шереметев отправлялся в Астрахань, то, естественно, командование передавалось Огильви.