Читаем Меншиков полностью

Внешне будто бы торжествовал победу Александр Данилович – противники его брачных планов сметены. В действительности победу праздновал Остерман, совершивший еще один шаг к вершине власти, но в этой его победе Александр Данилович убедился с большим опозданием, а именно несколько месяцев спустя, когда по осеннему бездорожью ехал в ссылку.

Время с 6 мая, когда в субботний день скончалась Екатерина, по понедельник 19 июня 1727 года, когда светлейший тяжело заболел, можно назвать временем радужных надежд. Все у Меншикова получалось наилучшим образом – его планы осуществлялись с удивительной легкостью и последовательностью. Он уже видел себя правителем государства при малолетнем императоре и был уверен, что он вот-вот доберется до вершины земной славы и богатства.

В воскресенье 7 мая секретарь Верховного тайного совета в присутствии высших чинов страны огласил тестамент (завещание) Екатерины, объявлявший наследником трона Петра II.

По ступенькам власти Меншиков взбирался как бы играючи. Настало наконец время, когда можно было осуществить все планы. Но, удивительное дело, государственной мудрости в действиях и поступках светлейшего мы не обнаруживаем. Быть может, ум его был истощен настолько, что уже не в состоянии был охватить весь круг забот, связанных с властью, или осуществление своих замыслов он откладывал до оформления брачных уз дочери.

Как бы там ни было, но все планы и помыслы князя сводились прежде всего к удовлетворению ненасытного честолюбия. Побуждаемый этой страстью, он радел не столько об «общем благе» – мифическом понятии, которым пестрело законодательство петровского времени, сколько о благе личном и благе своей семьи и родственников. Милости сыпались как из рога изобилия. Он действовал так, будто все чины, звания и ордена государства были изобретены для Меншиковых. Ему мало было чина генерал-фельдмаршала, и он росчерком пера детской руки Петра II получил чин генералиссимуса. Пожалование это сопровождалось фарсом, сценарий которого составлялся не без участия Меншикова. Петр II зашел в покои Меншикова и, по словам саксонского посла Лефорта, заявил: «Я уничтожил фельдмаршала!»

«Эти слова, – продолжал Лефорт, – привели всех в недоумение, но, чтобы положить конец всем сомнениям, он показал бумагу князю Меншикову, подписанную его рукой, где он назначал Меншикова своим генералиссимусом».[313]

В морских сражениях светлейший не участвовал, за исключением памятного захвата двух шведских кораблей еще в 1703 году. За этот подвиг и за участие в строительстве флота он имел чин вице-адмирала. На второй день после смерти Екатерины светлейший стал полным адмиралом.

Отец семейства не оставил без внимания и своих детей. Сын Александр был возведен в обер-камергеры, а некоторое время спустя, за безвестные заслуги, награжден орденом Андрея Первозванного. Он же 5 февраля 1727 года был пожалован орденом св. Екатерины. Александр Александрович был единственным мужчиной, отмеченным в это время чисто дамским орденом.[314] Старшая дочь Мария, невеста царя, навесила орден св. Екатерины, а грудь младшей дочери Александры стал украшать орден св. Александра. Не забытой осталась и сестра супруги – Варвара Михайловна, – тоже награжденная орденом св. Александра.

Наибольшим вниманием и заботой была окружена, разумеется, невеста царя. Штат двора ее предусматривал сто пятнадцать человек, а сумма на его содержание – тридцать четыре тысячи рублей в год, в том числе на стол двенадцать тысяч и на платье пять тысяч. Вторая половина ассигнований предназначалась на жалованье придворным чинам – гофмейстеру, камергеру, камер-фрейлинам, штатс-фрейлинам и прочим, а также обслуживающему персоналу, включавшему лакеев, гайдуков, пажей, певчих, поваров, конюхов, гребцов и прочих. Весь пышный штат возглавляла Варвара Михайловна Арсеньева. Теплое местечко обер-гофмейстерины, предназначавшееся для нее, должно было приносить ей две тысячи рублей в год.[315]