Читаем Меня нет полностью

– Заходить в школу можно в любое время, просто желанием никто не горит, – новоиспеченный экскурсовод прошел дальше по коридору, – расписание у нас электронное, каждый кабинет подписан, но ты быстро привыкнешь и запомнишь сама, – он остановился у большой пробковой доски от потолка до пола, обклеенную листовками и объявлениями. Одно, самое яркое, бросилось в глаза:

Посещение строго парами.

6 мая, 19:30»

Возникли новые вопросы. Готовилась ли я к этой вечеринке? Была ли у меня пара и подходящий наряд? Насколько, вообще, я одинока в этой школе? Городе?

– Эй? – окликнул меня Рома, и я посмотрела на него. Кажется, мы друзья. Или хотя бы приятели.

– Прости, задумалась. Что у нас дальше?

– Это твой, – он отступил на пару шагов и указал на разрисованный шкафчик, – код узнаешь у заведующей.

Я провела по объемным акриловым лепесткам кривых цветочков пальцем и остановилась на кодовом замке. Словно сам собой ввелся набор из четырех цифр, что-то внутри щелкнуло, и дверца со скрипом отворилась.

– Ловко, – хмыкнул брюнет, – ты вспомнила?

– Не знаю, оно как-то само.

Пара учебников и тетрадей, неприкосновенный запас шоколада где-то на месяц, если не больше, и завядший цветок лилии. Снова лилии.

***

– Где ты находишь эти лилии? Они ужасно красивые.

– Я могу показать тебе.

– Прошу, покажи!

***

«Соблюдать устав школы»

«Твоя форма – твое лицо»

«Слушать учителей, соблюдать субординацию и проявлять уважение к старшим»

Я вчитывалась в таблички школьных правил, которыми были вдоль и поперек увешаны стены большого, просторного кабинета. Женщина, сидящая напротив, что-то лепетала, но пользы в этих льстивых речах было мало. Кажется, её звали Галина Васильевна, и она завуч, один из пяти, на каждый профиль обучения. Что за профили, и на каком нахожусь я, она, кажется, не сказала. Придется спрашивать у Ромы.

– Сейчас все одиннадцатиклассники работают над обязательным весенним проектом. Ты освобождена, поэтому можешь занять это время дополнительной подготовкой к экзаменам.

– Простите, но если есть такая возможность, я бы предпочла заняться проектом, – возмутилась я, – хочется войти в поток, пообщаться с ребятами. Врач сказал, что так будет легче реабилитироваться, – это была наглая ложь. Черта с два я буду учиться больше других, а весенний проект звучит довольно интересно. Будет, чем занять себя в выходные. Да и пообщаться с другими людьми, действительно, может быть полезно.

Заведующая вздохнула, хмуро посмотрев на меня, но, наконец, кивнула:

– Что ж, ты в группе с Романом Масловым, Валерией Кошкиной и Вячеславом Ковалевым. Все подробности проекта узнаешь у них.

***

– Тема урока – арт-терапия, – молодая, слишком красивая для учителя женщина расхаживала по кабинету, цокая высокими каблуками, – этот термин ввел в употребление художник Адриан Хилл, когда описывал свои работы с туберкулезными больными. Позже такие методы лечения были применены в работе с детьми, вернувшимися из концлагерей. Суть в том, – она остановилась у первой парты, – что творчество человека отражает его внутренние психические расстройства, страхи, даже обычные переживания. Именно этим мы сегодня и займемся.

Я сидела рядом с Ромой, изо всех сил стараясь вникнуть в тему урока, но насущные мысли о моей памяти никак не давали покоя. Одна билась усерднее всего: подойти к этой женщине за психологической помощью. Если она действительно разбирается в психологии, то есть маленький шанс получить полезный совет.

– Психология – это наш обязательный предмет? – шепнула я, наклонившись к соседу.

– Ну, у нас с тобой психологический профиль. Так что, да, обязательный.

– А какие еще есть направления?

– Классические – химбио, физмат, гуманитарный. И еще искусствоведческий, там творческие личности.

– С какого направления наши напарники по проекту?

– Они оба на искусстве помешаны. Лера актриса, а Ковалев, – на этой фамилии его голос стал жестче, – этот у нас музыкантишка.

– Вы что, не ладите? – хмыкнула я, – как он выглядит хоть?

– Арт-терапия, они сегодня с нами. Последняя парта у окна.

Я украдкой оглянулась через плечо и нашла указанное Ромой место. Сердце пропустило пару ударов, – тот самый таинственный парень, с которым я столкнулась перед школой, затягивался сигаретой, вальяжно покачиваясь на стуле, и смотрел на проплывающие за стеклом облака. Иногда он обращал взгляд в измятый лист бумаги, что-то черкал на нем и снова бросал ручку на парту.

– Почему ему не делают замечание? – недовольно фыркнула я, отвернувшись обратно.

– Нет смысла. Скандалы раз восемь оборачивались крахом. Против этого бунтаря нет оружия.

Женщина прошлась по рядам и раздала каждому по чистому листу, пропустив меня. Я недоуменно уставилась на пустой стол перед собой и все же постаралась вслушаться в длинную нудную речь: