Читаем Меня нет полностью

– Что ж, ладно. Хорошо вам отдохнуть. Мы будем поздно, – выдохнув, она выбежала из дома и хлопнула дверью, даже не попрощавшись.

Я открыла морозилку и застыла в попытках найти место среди десятков ведер точно такого же мороженого. И как меня не разнесло от такой страсти?

– Твоя мама напоминает мне сороку, – хохотнул Рома, плюхнувшись на диван.

– Она мне даже маму не напоминает, – кое-как уместив оба ведра, вздохнула я.

– Почему ты так говоришь?

Я не ответила потому, что добралась до запретного плода – минибар с прозрачной дверцей, – и потерла ладони.

– Вот она, моя золотая, – вытянув бутылку, я не сдержала улыбку. Я присмотрела этот сливочный ликер еще вчера и мечтала только о нем, – ты такое пьешь? Или тебе налить что-то для взрослых, чтобы ты надрался как свинья и начал руки распускать?

– Я понял намёк. Пьем, что ты скажешь, – подняв руки, рассмеялся он.

Уже через пару минут пол перед телевизором превратился в кинотеатр из детских грёз. Мы свалили все найденные в доме одеяла и подушки перед диваном, собрали пять тарелок со закусками и выключили свет. Фильм начинался, и где-то внутри меня разрасталось тепло. Эта музыка напоминала что-то до боли родное, такое далекое и недоступное, что уже невольно подступали слезы. Какие-то едва знакомые мечты, мысли и ощущение кого-то близкого рядом. Но кого?

Ликер приятно грел горло, наверное, увеличив сентиментальность до высшего уровня. Как последняя дура, я фантазировала, как говорю фразами из фильма с Ромой, – да даже с Ковалевым. Ох, как много всего грубого я могла бы ему сказать при случае. Его откровения все еще вертелись в голове, не давая покоя, и я злилась все больше и больше. На него, на себя, на всех, кого он обвинял во лжи мне.

Неблагодарный зритель украдкой поглядывал в телефон, стараясь сделать это незаметно для меня. Но осветившееся вдруг синевой лицо не заметить было невозможно, – и хотелось прибить его. Я в очередной раз пихнула его локтем, и он тут же спрятал мобильник и с самым заинтересованным лицом снова уставился на экран.

Слезы сдержать не удалось, как бы я не старалась, и теперь истерика больше походила на рев раненого зверя. Как можно любить такой трагичный фильм? Полнейшая пытка. Надо быть последним психопатом, чтобы получать от такого удовольствие и сотни раз пересматривать.

– Ну, перестань, это всего лишь фильм, – Рома подтолкнул ко мне ведерко с мороженым, на что я лишь взревела пуще прежнего.

– Ужасный фильм! У меня душа рвется на куски!

– Зато ты наверняка раньше мечтала: «вот бы забыть этот фильм, чтобы посмотреть заново», а?

Я хмуро глянула на него:

– Это не помогает. Лучше вообще молчи.

– Ну, прости! Я пытаюсь!

– Просто, – шмыгнув носом, я запихнула в рот еще одну ложку, – за что я любила эту историю? Я себя ненавидела? Еще и книжка эта…

– Книжка?

– Да, кто-то подарил мне. С намеком, что я просто фанатка.

– Значит, нам надо найти владельца этой книги и спросить его.

Я лишь кивнула, схватившись за бутылку. Горе надо запить, и плевать, как плохо будет завтра. Пеленой опьянения затягивало голову, и все становилось легче, мягче – как суфле. Я посмотрела на Рому. Что-то в нем казалось не таким, как надо, но с ним было спокойно. Я невольно задумалась о том, что детишки богатых людей выглядят старше своих лет, да и мыслят как-то по-другому. Себя я так не ощущала, но вот Рома – он казался таким взрослым, осознанным. Ковалев вел себя так, словно прожил эту жизнь и теперь выше людских проблем. Даже Кошкина – опытная обольстительница, львица, – как с такой длинноногой дамочкой тягаться кому-то вроде меня?

– А кто твои родители? – промямлила я и заметила, как заплетается язык. Пора завязывать с выпивкой и налечь на закуску. Срочно.

– Мама писательница. А папа продюссер.

– Что он продюсирует?

– Ну, вообще, многие известные фильмы. Работал с, – он вдруг запнулся, – точно, все эти имена тебе ни о чем не скажут.

– И правда, пустая моя голова, – я дернула плечами. Движение оказалось слишком неловким. Чертов ликер! Похожа на дерганную психичку. И ничего в этих пожиманиях плечами нет сексуального! С какой стати я вообще пытаюсь выглядеть сексуальной?

– Нам надо обязательно посмотреть все мировые шедевры.

– Думаю, нам и десяти лет не хватит, чтобы посмотреть их все.

– Ну и отлично. Целых десять лет вместе точно. Как тебе, а? – хмыкнул он как-то слишком самодовольно. На что это он намекает?

– Ты не вытерпишь меня и двух лет, – я прикрыла глаза, опустив голову на сидение дивана. По звуку он повторил мое движение, и теперь наши плечи едва ли не соприкасались, – слишком близко.

– Я готов тебя терпеть хоть всю жизнь.