Читаем Мэн (СИ) полностью

Мэн (СИ)

Вообще-то, Андрей думал, что его уже трудно чем-либо удивить, но сестре это удалось вдвойне. Во-первых, возле неё стояла детская коляска, а во-вторых, увидев брата, девчушка развернулась к нему всем корпусом и сделала руки в боки.

— Андрей, ты мне ничего не хочешь объяснить?

Дексен сделал один большой вдох.

— Я перезвоню, — машинальным движением отключил айфон, положил в карман, кажется, пиджака и почесал щёку.

Где-то там глубоко-глубоко внутри, а может быть наоборот, снаружи, зародилось нечто такое, что хотелось задержать, притормозить, уговорить, подружиться с ним, чтобы успеть, хотя бы набрать в лёгкие воздух перед погружением. До того как это свалит тебя с ног и нешуточно протащит мордой об асфальт. Перекодирует твою дезоксирибонуклеиновую кислоту и собьёт до ноля аденозинтрифосфорную. Это разрежет твою жизнь как батон хлеба на «до» и «после», но и там, и там будет в тебе жить столько, сколько хватит сил сокращаться твоему сердцу.

Он двинулся к Джокасте, словно восходил на эшафот — медленно, обречённо, как преодолевают путь в один конец.

А сестра тем временем склонилась к коляске. Андрей услышал кряхтение и писк ребёнка. Его пробило молнией и дёрнуло будто электрошокером. Он опять застыл и замер в двух шагах от Джокасты.

— Вот! — вынула-таки и протянула ему ребёнка девчушка. Тот засучил ножками и пару раз предупреждающе хныкнул.

Андрей молчал и не шевелился. Он смотрел на сестру, упрямо продолжая не замечать того, кого она держит в руках.

— Ты только посмотри на него! Он вылитый твоя фотография, где ты маленький с лисичкой в руках, помнишь? Да возьми же его! — встряхнула она малыша, будто просила брата примерить его на себя как джемпер.

Дексен протягивал руки к сыну заторможено и скованно, словно хотел узнать: холодный тот или горячий. В этот момент он сам походил на ребёнка познающего мир.

— Ну! И почему он похож на тебя? — уже без всякого энтузиазма спросила девчушка, поскольку понимала, что от брата сейчас толку не добьёшься.

Андрей взял детское тельце в руки, развернул сына к себе личиком и наконец-то открыто посмотрел ему в глаза.

Айс показался ему нереально красивым и совсем на него не похожим.

— Он не похож на меня. — Папу обуяло восхищение. Да, пацанёнок сильно смахивал на фото, где годовалого Андрея сфотографировали с оторванной головой пластиковой ярко-рыжей лисички, но Дексен считал, что сейчас не напоминается себя маленького даже отдалённо.

Айс между тем уже куксился, сучил ножками, дул щёки и упирался ручками — приготовился к тому, чтобы разнервничаться. Парень не шутил!

А его отца в это время обуяла несусветная радость. Он жутко волновался о будущей встрече с сыном, но сейчас переживания исчезли без следа, и осталось ликование. Даже ребячливость. Андрей никогда не жаловался на память, но не смог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя настолько хорошо.

— Йоху! — слегка подбросил он Айса вверх и тут же поймал. — Йоху!

Сын вначале испугался и, уже хотел было запищать, но отец быстро и сильно прижал его к своему телу в защитном жесте.

— Тише, тише, извини, не сдержался. Больше не буду. Не бойся, я тебя не обижу, — принялся он ворковать с мальчиком, и тот завис от таких приятных и безопасных интонаций. За последнюю неделю Дексен-младший вообще привык к смене собеседников и поэтому лишь внимательно посмотрел на очередного.

— Бз-з, — сказал он и потянулся к носу родителя ручкой в рукаве комбинезона без прорези.

И тут уставшего после бесконечного трудового дня Андрея обуяла бурная жажда деятельности — ему захотелось воспитывать, нянчить, кормить, играться, смотреть мультики, носить на плечах, дуть на сбитые коленки и утирать слезки. Наблюдать, рассматривать и запоминать. Растить!

Джокаста уже убежала в дом, а брат опять прижал сына к себе. Айс ощущался очень маленьким, практически крошечным в руках, очень нежным и мягким. Как котёнок. Мужчина приблизился с сыном нос к носу и потёрся кончиком. И только тут заметил, что носик у пацанёнка действительно точно с такой же горбинкой, как у него. Андрей принялся говорить какие-то слова или обрывки фраз, которые сам не понимал. И улыбался от уха до уха. Как придурок. От малыша пахло молоком и Констанцией. Последний запах тут же отозвался где-то в паху — сработала память на запахи.

Папе, ни с того ни с сего, вдруг захотелось съесть Айса. Прямо-таки сожрать. Затискать, защекотать, измять и ощупать его всего с головы до пят. Но он только лишь поцеловал его в щеку. Ощущения от касания губ к нежной коже, такой родной и практически твоей собственной, нельзя было описать ни одним из языков мира.

— Ты ему понравился, — услышал Андрей и вздрогнул.

У дверей с витражными стёклами стояла Констанция.

Глава 49 Большой папа, или Катание на водопаде

Я ждал тебя 28 бутылок виски,

17 заказанных пицц,

706 кругов проиграли диски

В ожидании взмаха твоих ресниц.

Я ждал тебя 160 пересадок,

3305 сигарет,

Я 207 раз вымыл чайный осадок

И даже сходил на балет.

Практически 2 путешествия в Вену,