Читаем Мемуары Омеги полностью

Далее - на понимание статуса мужчины в современном мире со слов - самочьи прошивки не тянут. Тут нужна визуализация. Визуализация - это реальные доказательства твоей известности максимально широкому кругу людей, а лучше - славы. Мужчина может сколько угодно рассказывать бабе, что он, допустим успешный музыкант, спортсмен, художник - эффект будет либо нулевой, либо слабый. А вот если показать бабе фото в журнале, изданную книгу или выпущенный диск - "прошивки" торкнет - информацию в таком виде они понимают.


Что значит - "нравиться бабе"? Женская долбанутость. Проверки.


Еще один ключевой для понимания стратегии и мышления "мега-бабника" момент. Причем момент очень важный, обманчиво простой, и совершенно не правильно истолковываемый. Почему-то считается, что, если женщина говорит или как-либо сигналит мужчине, что он ей нравится, то она ему непременно "даст". Во первых, и любой "мега-бабник" это отлично понимает, вообще не нужно слушать то, что баба говорит или обещает - надо смотреть на ее действия и на динамику отношений. "Нравиться" бабе - совершенно не означает возможность ее быстро (и вообще) трахнуть! Баба может дать, может не дать - продинамить, может засунуть во френдзону, может заставить "ухаживать", может начать тянуть время, начать манипуляшки и т.д.

Именно поэтому я так громоздко, но информативно, озаглавил эту статью. Название "Какие мужчины нравятся женщинам?" суть вопроса бы не раскрывало.

Поэтому нормальный "мега-бабник" обращает на бабу, которой он "нравится", точнее - на баб, потому что на начальном этапе отбора таких баб бывает обычно больше, чем одна - ровно столько внимания, сколько нужно в данный момент - он дает им добро на выход в 1/64 финала и тестирует дальше. "Мега-бабник" тратит на каждую отдельную бабу строго определенный лимит времени и сил - ему нужно трахать их много, часто и разных, а не играть по их правилам!


На этом месте пришло время обсудить еще один важный момент в поведении баб - я называю его "долбанутость" - это не ссученность, и не стервозность - это, скорее - очередное выражение присущего быдлосамкам глубокого идиотизма. Долбанутость эта выражается в том, что баба, которой мужчина четко и явно нравится, все равно под разнообразными предлогами сразу давать ему отказывается. Естественно, такую бабу необходимо немедленно слать лесом.


Лично в моей практике отказы баб, которые, до этого момента, уже, обычно, успели со мной предварительно встретиться и пообщаться, выражались в двух основных формах - манипуляциях на прогиб или проверках. Манипуляции на прогиб чаще имели шаблонный вид - "Я так сразу не могу; я должна привыкнуть; я стесняюсь; - и классика - Вы должны сделать что-то такое, от чего у меня снесет крышу...". Проверки, в отличие от манипуляций, не носят требования каких-либо действий - баба говорит мужчине что-то такое, что может, по ее мнению, задеть мужчину, оскорбить или унизить его достоинство и наблюдает за его реакцией. Если мужчина начитает обижаться, оправдываться и вообще относиться к проверке серьезно - баба теряет к нему интерес - такой, как правило, воспитанный женщинами мужчина ее не интересует! "Мега-бабник" к проверкам относится равнодушно, он не реагирует или переводит их в шутку - он вообще не держит бабу за человека и не слушает, что она говорит. Вот именно такое, и только такое поведение включает у быдлобабы программу допуска к телу.

Лично по по моим наблюдениям, но я никогда не был "мега-трахарем" - неадекватность наших баб выражается именно в том, что они вообще не понимают, что можно и нельзя говорить действительно понравившемуся мужчине, чтобы его не спугнуть, и того, что у мужчин есть болевой порог.


Каков он - "Мега-бабник?" Правильная модель поведения.


Среди моего ближайшего окружения "мега-трахарей" было трое - с одним из них учился в институте, с двумя другими дружил по десять лет, так что все видел и слышал лично. Все они были ярко выраженные "Беты" с высочайший степенью социальной коммуникации и умением находить подход и общий язык вообще с кем-угодно - от бомжа до министра. Все были великолепными психологами. У двоих внешка была средняя, но язык вращался, как пропеллер, третий был красавец, ему много болтать было не обязательно. У всех были не поломанные программы мужественности - либо воспитывали отцы, либо, четко по Бурхаеву - родители в детстве вообще не давили и не напрягали, и парни выросли с нормальной психикой и инстинктами. Все были абсолютным и безусловным быдлом-конвенционалами. Отношение к бабам было именно такое, как описано выше. Бабам все они очень нравились.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Льюис , Бернард Луис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное