Читаем Мемуары полностью

Популярность Гарибальди в России побудила либеральную и консервативную печать изменить свое отношение к народному герою. Н. Г. Чернышевский подверг резкой критике тех писак, которые ранее называли Гарибальди разбойником, а после его славных побед на юге Италии начали преклоняться перед ним[511]. Вот как вынуждены были сообщать о Гарибальди даже реакционные «Санкт-Петербургские ведомости», считаясь с настроением широких читательских кругов:

Одним из выдающихся русских гарибальдийцев являлся Л. И. Мечников, известный ученый-географ и общественный деятель. Во время похода «Тысячи» Мечников находился в Италии. Но он не успел попасть в первую экспедицию, отправившуюся из Генуи 6 мая, и примкнул к одному из дополнительных отрядов, организованных помощниками Гарибальди в разных городах Италии. Мечников вступил в отряд полковника Дж. Никотера, который вышел из Ливорно 30 августа и прибыл в Неаполь в начале сентября, уже после взятия города. Когда наш соотечественник был представлен Гарибальди, последний отдал приказ о зачислении его в штаб и назначении его своим личным адъютантом[513].

В битве на Вольтурно 1 октября 1860 г. Мечников был тяжело ранен[514]. Участие Мечникова в революционном движении Италии не ограничилось чисто военной деятельностью. Он занимался революционной пропагандой в городах Италии, был организатором кружка молодежи, мечтавшей приобрести земельный участок для устройства трудовой коммуны[515]. Восторженный гарибальдиец, Л. Мечников с радостью отмечал симпатии крестьян к гарибальдийскому движению и огорчался тем, что Гарибальди не успел ничего сделать для улучшения их быта[516].

Авторитет и способности Гарибальди Мечников хотел использовать для оказания помощи польскому освободительному движению. Через М. Бакунина польские эмигранты обратились к Мечникову с тем, чтобы он попросил Гарибальди оказать им содействие в организации экспедиции в Польшу. Мечников ездил за этим к Гарибальди, который обещал ему свое содействие. Экспедиция сорвалась лишь потому, что была плохо организована[517].

Бакунину — идеологу анархизма — импонировала самоотверженная борьба Гарибальди против деспотизма, за свободу народов. Бакунин еще в иркутской ссылке с напряженным вниманием «следил за Гарибальди, за полуостровом, выступавшим все ярче и ярче на свете свободы…»[518]

Л. И. Мечников. Фотография.

Музеи К. Маркса и Ф. Энгельса. Москва

О глубоких симпатиях передовых людей России к гарибальдийскому движению свидетельствует следующий, весьма характерный факт. Вскоре после начала похода «Тысячи» русские изгнанники из Одессы и Таганрога — города, где Гарибальди бывал, — проживавшие в Константинополе, организовали подписку «в пользу итальянского дела». К ним присоединились изгнанники других стран. Об этом с радостью сообщили сподвижнику Гарибальди А. Бертани его друзья из Константинополя[519]. Документ хранится в архиве Бертани в Милане.

Гарибальди снискал себе симпатии не только среди широких демократических кругов России. Известный военный деятель Н. Н. Обручев, посетивший Италию в 1861 г., был в Милане как раз в те дни, когда там отмечалась первая годовщина освобождения Неаполя и устраивалась иллюминация в честь Гарибальди. В письме к Н. П. Огареву Обручев выразил глубокие симпатии к Гарибальди, иронизируя над стремлением итальянского Короля использовать популярность Гарибальди в своих интересах. Автор письма выражал надежду, что итальянскому правительству не удастся превратить гарибальдийское движение в свое орудие[520].

Осенью 1860 г. в Италии побывал молодой Менделеев. Здесь он впервые завидел Гарибальди. Менделеев не мог удержаться, чтобы не написать восторженное письмо о победоносном движении гарибальдийцев и Гарибальди.