Юлия Мельникова

Мемуарик

Мемуарик © Юлия Мельникова 2011-2024

Писателю нужно выговориться. Писателю нужно вырваться.

От автора.

Набоков не случайно назвал англоязычную версию мемуаров «Speak memory» («Говори, память»). Говори, память – почти приказание. Но вы точно желаете, чтобы память заговорила? Память изменчива. Она представляет нас не теми, кем были на самом деле, а кем мы хотим казаться в данную минуту. Память коварна, она умеет подстраиваться под наши сегодняшние вкусы и увлечения. Это к тому, что не стоит слишком доверять мемуарам – ни своим, ни чужим. Они всего лишь миф о нас, бывших.

Набоков ещё советовал отыскать подшивку газет за день своего рождения, чтобы проверить, не отразилось ли их содержание на дальнейшей жизни? Однажды нашла дома клок газеты за 11.10.1981. «Советская Россия» опубликовала тогда фельетон «В тисках битломании». Старшеклассницей я очень любила слушать «Битлз». 1-я публикация должна была появиться в сборнике московского фан-клуба «Битлз», но не состоялась из-за дефолта 1998г. 1-я бумажная моя книга «Львiв самотних сердец» – отсылка к песне «Битлз» «Клуб одиноких сердец сержанта Пеппера».

Идея написать «роман про себя» довольно эгоистична, но я начала складывать сюда воспоминания, когда ещё и 30 не исполнилось. Казалось тогда неимоверно рано <для мемуаров>, но вышло своевременно. С годами многое теряется, забываются мелкие детали. Да и гораздо лучше, если сама о себе расскажешь, нежели предоставить это право другим.

Я родилась в старинном особняке на углу 2-й Посадской и Карачевской в Орле в воскресенье, около 11 часов, в солнечный тёплый день, что по примете обещало счастье. «В особняке» – это, конечно, звучит аристократически. Но разъясняется проще некуда – роддом тогда размещался в дореволюционном 2-х этажном здании с воротами. В роддоме у меня было прозвище «Алла Пугачёва» (орала музыкально?) Семья – самая обычная советская, читатели, не писатели. Эта среда называлась ИТР (инженерно-технические работники) и служащие. Ещё добавлю, что в роддоме меня записали на мамину фамилию – Дедкова, потом переписали на папину фамилию – Мельникова. Так же в раннем детстве мне довелось сменить не только фамилию, но и адрес. В середине 1980-х Рабочий переулок (Ахтырский) переименовали в улицу 5 августа, нумерацию дома переправили с №29 на №19.

Первое воспоминание. Залезаю на подоконник, смотрю в окно, откуда виднеются черные флаги, мокнущие узкими змеями у входа в железнодорожную больницу. Чёрные флаги на зданиях – характерная черта 1982-1985гг., когда постоянно умирал партийные вожди.

*«Змей Горыныч». Другой, тоже оконный эпизод, всплывший из глубин памяти – вид на бетонные конусы ТЭЦ, они словно вулканы изрыгали дым. В морозы чёрные, растянутые дымные полосы висели над городом и долго не рассеивались. Поэтому ТЭЦ прозвали «Змей Горыныч». Любила вскарабкаться на подоконник и оттуда смотреть в окно. Зимой из окна было видно, как во дворе с маленькой горки у гаражей катается ребятня.

Вымещала злость на «щучьем хвосте», гордо и длинно высунувшемся из глиняного горшка. Сансиверия, или «щучий хвост», ядовит, но упрямо отщипываю горьковатый краешек и долго его гложу. Затем наступает черед растения, названия которого, ни народного, ни научного, не знаю, это большой кожистый бордовый лист на ворсистой гнутой ножке и с колющейся коричневой изнанкой.

*Метель. Еще одно воспоминание из раннего детства – невозможность преодолеть дальний угол нашего дома, когда дует сильный ветер или метёт метель. Подойдя к углу, сразу же отшатывалась назад – сильный порыв ветра миллионами колючих снежных игл ударяли мне в нос, останавливали дыхание, останавливали. Ветер летел прямо в ноздри, перекрывал дыхание.

*Кролики. Годика в три-четыре меня отвезли летом в родовое гнездо – в село Тельчье Мценского района Орловской области. Там я впервые увидела живых кроликов. Их держали родственницы, тётя Фрося и тётя Лена. Кролики жили в зарешеченной пристройке к хлеву совсем рядом с нашим садом. Заборчик был низенький, из редких шатких колышков, обросших лишайником, калитка закрывалась на лёгкую щеколду, поэтому я часто бегала к соседям любоваться «зайчиками». «Зайчики» сидели за решётками и ели траву с прискорбным выражением мордочек. Мне стало их всех ужасно жалко. Зайчики грустят! – подумала я, – давай-ка их выпущу на волю, в лес! Никого рядом не было, я смело отперла клетку. Но «зайчики» не спешили убегать. Наверное, они опасались меня. Ушла в свой сад, а потом кроликов ловили по огороду.

*«Овечьи морды». В деревне в саду росла яблоня, с которой падали огромные вытянутые яблоки. Сорт назывался в народе «овечья морда» – они впрямь напоминали узко вытянутые овечьи мордочки. Однажды одна из «морд» созрела и шмякнулась мне на макушку.