Читаем Меловой крест полностью

— Не оскудеет, не переживай. Не оскудеет… — с угрозой сказала она и нежно погладила у себя между ног.

Да, по сравнению с тем, что я имел раньше, моя нынешняя жизнь на первый взгляд кому-то может показаться сказочной. Конечно, богатство и все, что с ним связано, штука совсем не плохая.

Когда я думаю о том, сколько было потрачено нравственных и физических усилий, чтобы состоялось то, что меня окружает, мне становится не по себе. Неужели все пережитые мною страдания, тяжкие сомнения, мучительные колебания стоили того, чтобы им отдаваться с такой неосмотрительной безоглядностью и самоедством?

Моя жизнь, действительно, похожа на сказку. Но все эти бесконечные интервью, тусовки со всякой нечистью, выдающей себя за сливки общества, разговоры с пустыми, неумными людьми, считающими, что если и есть где-то центр Вселенной, то он расположен в их канцелярии, — все это приедается…

И не радуют ни дорогие кабаки, ни дорогие женщины, ни известность, заработанная бесчестно, ни новые друзья, которые исчезают так же неожиданно, как и появляются…

Недавно мне приснился сон, заставивший меня задуматься. А, может, все то, что меня окружает, и есть сон, а настоящая жизнь — это то, что мне только что приснилось? Мысль не новая… Но…

И приснилась мне лунная дорожка, по которой я иду навстречу Алексу и Юрку…

И никак не могу их встретить.

А что если мне и в самом деле всё приснилось?..

И нет предательства…

И не было смерти…

Я протягиваю вперед руки, моля простить меня…

Еще можно все вернуть назад…

У меня был шанс, кричу я, и я не мог его упустить…

Но это ли мне было нужно?..

Ах, если бы время открутить назад!..

А время упирается…

Я кричу, требуя, чтобы меня хотя бы выслушали…

И голос мой, прерываемый слезами, тонет в черной тишине ночи.

Пылающие серебряным огнем звезды пронзают мое сердце леденящим светом…

Я слышу голос, подобный грому: И воздастся каждому по вере его!..

И воздастся каждому по делам его!..

Путь мой бесконечен…

И я готов идти по этому лунному пути, пока хватит сил…

Только бы встретить на своем пути друзей и все им рассказать…

Я приму все, что пошлет мне Господь. Абсолютно все… Я готов принять любое горе, любое несчастье, любую боль. Какой же долгий путь довелось пройти мне, чтобы понять все это! И быть готовым к этому…

Но это все во сне…

В реальности все иначе. Проснувшись, я принимаюсь разыгрывать каждодневный спектакль, и первое его действие начинается с того, что в спальню вносится поднос с шампанским…

Если не брать откровенных негодяев и святых, все мы примерно одинаковы. И Бова, и Шварц, и Дина, и Антонио, и Стоян, и Юрок, и Марго с ее братцем, и Алекс, и я, и сестра Дины с компанией утомленных скукой захребетников… Впрочем, почему "захребетников"? Может, они приносят пользу обществу. Хотя бы тем, что что-то потребляют. Сухое вино болотного цвета, например…

Итак, решено: все мы примерно одинаковы.

От Гоголя, Чехова — через Булгакова — до Довлатова эта мысль пронизывает книги русских писателей.

Это к вопросу о плохих и хороших людях…

Так что не стоит обольщаться мыслью о собственной исключительности, порочности, высокой нравственности, благородстве или низости.

К этому сводится почти все, что здесь написано.

Сны вплетаются в мою жизнь…

Неугомонный Юрок прислал мне письмо. С Того Света. Признаться, я ждал от него чего-то подобного.

Юрок писал:

"И ты заделался писателем. Несчастный… Малевал бы уж свои картины. Так нет, тебя так и тянет к нечистотам. Впрочем, ты всегда был таким…

Если ужать, потрясти, "почистить" твою книгу, то останется, думаю, не больше двух-трех страниц убористого текста. Остальное — бесцветная, безвкусная вода.

Так же и в жизни. Если наугад указать на некоего восьмидесятилетнего статистического индивидуума, то окажется, что вся его достаточно долгая жизнь, если ее ужать, потрясти и "почистить", легко вместится в несколько напряженных дней, в которых будет присутствовать в концентрированном виде всё то лучшее, что ему довелось пережить: редкие мгновения абсолютного счастья и те немногие часы наслаждений и удовольствий, которые выпали на его долю и которые по прошествии времени тоже воспринимаются как мгновения.

Остальное — вода. Естественно, безвкусная и бесцветная.

И если некто считает, что я сгущаю краски, то пусть сначала проживет эти восемьдесят лет. Тогда и поговорим.

Итак, выяснили: судьба дарит большинству из нас редкие минуты радости и награждает долгими, беспросветными годами, в течение которых мы вынуждены терзать свои девственно чистые мозги непосильным напряжением в школе…

Потом в институте мы пять лет слушаем ученую болтовню профессоров, потом десятилетиями трудимся на изматывающей душу работе и, проклиная все на свете, — жену в первую очередь, чтобы ее, старую каргу, черти забрали! — из года в год на наших убогих дачных участках гробим здоровье — перепахиваем свои бескрайние, уходящие за горизонт, огородные сотки, возделывая пораженную колорадским жуком картошку и выращивая помидоры размером с грецкий орех.