Вразумительного объяснения у меня не нашлось. Вполне возможно, на меня подействовала композиция в исполнении The Beatles. Ее мелодия все еще продолжала звучать в моих ушах, и я снова и снова мысленно повторяла строки самой песни. А потому я предложила Лив глупейшую версию случившегося. Дескать, так отреагировала моя эмоциональная память. Да, глупо, но это так. Лив же в ответ заверила меня, что ничего глупого в моей реакции и в моих словах нет. Но сама-то я отлично понимала, что мой ответ в чем-то неискренен и очень претенциозен. Разумеется, Лив не станет меня осуждать за некоторое лукавство. Ведь она же прежде всего врач. Я вдруг снова представила ее на прогулке со своим псом. Возможно, познакомься я с ней на площадке для выгула собак в той, другой жизни, и мы бы смогли подружиться. А почему нет? И об этом я тоже ей сказала.

А еще я рассказала ей, что всякий раз, когда я начинаю размышлять о Питере или переключаюсь потом на своего отца, то больше всего меня поражает в себе самой некая двойственность моего восприятия всего того, что связано с ними. На данный момент я не могу вспомнить ни одной истории, так или иначе связанной с моим отцом, и тем не менее слово «любовь» у меня ассоциируется с бежевым. Почему? Не нашла более подходящего слова, сказала я, и Лив приняла мой ответ. Будто из моей души вырезали кусок чего-то очень большого и важного. И вот теперь мне позволительно чувствовать что угодно. Отлично! Тогда мой выбор – это безразличие.

– Хотелось бы мне, чтобы я ответила вам: «красный».

Лив нахмурилась.

– То есть чтобы моей первой ассоциацией на слово «любовь» был бы красный цвет. Чтобы именно он характеризовал мое отношение к мужу, к отцу. Хочу быть страстной, хочу получать удовлетворение от своей любви. Я же пообещала себе самой, что новая Нелл будет именно такой.

– Любовь приходит и уходит… Как и все в этой жизни. Приливы и отливы, жара и холод… Ну и так далее.

– Понимаю! Конечно, я отдаю себе отчет в скоротечности чувств.

– Супружеская жизнь переживает многие бури и штормы, в том числе и супружеские измены, – замечает Лив наставительным тоном. – Вопрос в другом. Может ли одна сторона простить измену от всего сердца? А вторая – может ли она искренне покаяться и попросить прощения?

– Легко сказать – простить! – тут же возражаю я. – Ведь я ничего не помню из того, что происходило между мной и Питером. Приходится верить ему на слово, опираться лишь на то, что он мне сам рассказал. А без осознания собственного прошлого как я могу ему доверять? Как мне строить свою будущую жизнь с таким человеком?

– А что, если вам перестать заниматься самоедством? Хотя бы на какое-то время… – Лив нервно заерзала в своем кресле.

– Самоедством? Но у меня аналитический склад ума, я все и всегда анализировала… Так, по крайней мере, твердят мне все мои близкие. А значит, я и сейчас не могу остановиться. Анализирую снова и снова то, что случилось.

– Но вы же сами говорили мне, что хотите стать другой! Вот и попробуйте в своих размышления использовать какую-нибудь другую тактику.

– Какую… другую? Просто перевернуть страницу и жить дальше?

– А почему бы и нет? – пожимает она плечами, хотя я сразу же поняла, что ее совет отнюдь не случайный и дает она мне его намеренно. – Попробуйте прожить хотя бы неделю просто так, как живется, ни о чем не думайте, живите себе день за днем, не слишком обременяя себя вопросами. А там посмотрим, что из этого получится. Вам будет комфортно существовать в таком режиме? Ничто не будет вас напрягать, мучить, действовать на нервы? Вдруг у вас получится, и тогда вы сумеете отыскать более подходящую, выражаясь вашими словами, ассоциацию для описания любви. И на смену бежевому цвету придут другие, более яркие и живые краски.

– На словах-то все просто!

– Да и в жизни тоже не архисложно. Конечно, это не панацея от всех ваших зол. Но, учитывая, что мы с вами переживаем этап реабилитации, в чем-то это нам поможет, – обещает мне Лив. – Не сомневаюсь! Вполне возможно, вы не только прошибете свою эмоциональную стену, но мы вместе с вами перелезем и через стену вашей амбивалентности, сумеем избавиться от двойственного отношения ко всему, что было и что есть.

– Получается, что тогда включатся и другие механизмы моего сознания?

– Вполне возможно. В любом случае принцип «живи, как живется» спровоцирует совсем иную вашу реакцию, когда через неделю или две я снова назову вам слово «любовь».

– Шаг за шагом… с черепашьей скоростью.

– Да, именно так! Шаг за шагом… Давайте вначале научимся ходить, а уже потом начнем бегать.

Глава тринадцатая