Читаем Мелодия во мне полностью

– Думаю, нет, – задумчиво отвечает мне Мими, и я вижу, как бурно вздымается и опускается ее роскошная грудь. – Но дети со временем вырастают, становятся самостоятельными, и тогда они сами могут распоряжаться своей жизнью и выстраивать свою судьбу.

* * *

Я уже допиваю третью кружку кофе, когда за мной приезжает Вес на своем «Лендровере». Шум машины я расслышала еще до того, как увидела ее. Наверное, вышел из строя глушитель, потому что внедорожник протарахтел по дороге с такой громкостью, что задрожали стекла в окнах кафе. Но вот Вес паркуется на свободном местечке напротив кафе и глушит мотор. Мелодично звякает колокольчик над дверью, когда он заходит в зал. На этот сигнал немедленно поворачивается пожилая пара, заглянувшая в кафе за свежей сдобой. Судя по всему, это еще совсем недавно вышедшие на пенсию супруги, по виду похожие на людей, имевших дело с банковскими инвестициями и заработавшие на своем бизнесе пару-тройку миллионов, подумали и решили – какого черта? – и вложили все свои денежки в покупку фермы. Они приветливо кивают Весу, здороваясь с ним как со старым знакомым.

– Как ты догадался, что я здесь? – спрашиваю я у него, беру в руки пшеничную лепешку и почему-то вспоминаю встречу с Джаспером в нью-йоркской пиццерии. Как же многое изменилось с тех пор. Хотя, по сути, не так уж и много. Несмотря и вопреки всем своим усилиям и самым благородным своим порывам.

– Мими! – приветствует Вес официантку взмахом руки, а та уже торопится к нашему столику с большой кружкой кофе и круассаном.

– Здравствуй, Вес! – здоровается она. – Твой обычный набор.

Она ставит тарелку и кружку перед ним.

– Ты не против, что я за тобой приехал? – спрашивает он у меня, откусывает кусочек круассана и кладет его себе под язык. И его лицо тут же расплывается в блаженной улыбке. Прямо ребенок, и только. И я вспоминаю, каким он был в детстве, какими мы были все. Воспоминания теснятся в моей голове роем, буквально умоляя, чтобы их выпустили на волю. Мне кажется, что я даже чувствую нечто похожее на электрические разряды, время от времени пронзающие мое серое вещество. Конечно, пока никаких разрядов там не происходит, но мозг работает уже почти с полной нагрузкой. Надеюсь, что совсем скоро нагрузка станет полной.

– Очень хорошо, что приехал, – отвечаю я. – Хотя и с Мими не заскучаешь. Она – отличный психотерапевт.

– О, один из лучших! – смеется Вес.

Вспоминаю Лив. Ей тоже надо будет позвонить, когда вернусь. Но это потом. По крайней мере через день… Пока же мне совсем не хочется думать о Лив. Или тем более вспоминать о ней как о «своем психотерапевте». Вот через день, когда приеду… Думаю, сейчас я в состоянии отвечать за свои действия и смогу поговорить с Лив без обиняков.

– И все же зачем ты послал мне ключи? – снова спрашиваю я Веса.

Он медленно пережевывает очередной кусок круассана, потом глотает.

– Наверное, мой поступок можно расценить как жест доброй воли. Ведь я же послал их тебе уже после того, как умерла мама. Звучит, конечно, банально и даже немного глупо, но я тогда подумал, что у нас появился шанс снова открыть запертые двери, несмотря на весь тот бедлам, который учинили наши родители.

– Ты скучаешь о нем? – спрашиваю я немного невпопад, но вполне по теме.

– О ком? Об отце?

Я киваю и откладываю свою булку в сторону.

– Нет, не скучаю. Я как-то отпустил его от себя, вычеркнул, что ли, из своей жизни. И сделал это давным-давно.

– И никогда не пытался отыскать его?

Вес долго смотрит в окно, задумчиво наблюдает за тем, как по улице пыхтит небольшой грузовичок, груженный сухими ветками. Вот он притормозил на красный свет, а потом резко дернулся вперед, едва зажегся зеленый.

– Нет, не пытался, – наконец отвечает он мне. – Видишь ли, у меня уже давно появилось такое чувство, что отец отдал нам все, что мог. А когда у него самого ничего не осталось за душой, он перестал давать и нам. Но само собой, к таким выводам я пришел не сразу и не вдруг. И потом, вся эта катавасия с нашим отцом, она мне дорого стоила.

– В том числе и наркотики, да?

– В том числе. – Вес издает короткий смешок. – Но в один прекрасный день мне надоело гадать, что да как. Стало жалко своей жизненной энергии, которую я трачу, размышляя о человеке недостойном, который не заслуживает ни моей жалости, ни моего снисхождения. Конечно, я бы многое отдал в свое время за то, чтобы он пришел поболеть за меня на какой-нибудь бейсбольный матч или на мой выпускной вечер в колледже. Ну и все прочее в том же духе… Но он большую часть времени проводил у вас, а здесь появлялся только летом, да и то наездом, наскоком… – Вес тяжело вздыхает. – Вот так оно и наслоилось все друг на друга. А с какого времени ты сама стала задумываться о собственной жизни именно как о своей, не зависимой ни от кого жизни? То есть я хочу сказать, когда ты почувствовала себя хозяйкой своей собственной судьбы? Или еще нет?

Я улыбаюсь.

– Ну ты сейчас рассуждаешь прямо как Мими. Мы как раз недавно говорили с ней об этом.

– Да, у нас здесь полно своих доморощенных мудрецов.