– А вы вообще кто такой, чтобы давать мне советы? – окрысился Зубков. – Елизаров, кто этот гражданин, зачем его вообще сюда пустили? Проводи-ка товарища до выхода, пусть не мешает работать.

Елизаров, который как раз перед этим опрашивал соседа Зверева, почему-то не спешил выполнять приказание начальника. Молодой опер открыл было рот, чтобы что-то сказать, но динамовец положил руку ему на плечо и показал Зубкову красную корочку.

– Что это? – Зубков напрягся. – Тоже из милиции? Пенсионное удостоверение? Что?..

Зубков вдруг осекся и вскочил.

– Да, я пенсионер МВД. Зовут меня Медведь Николай Николаевич, в прошлом заместитель начальника Главного управления уголовного розыска города Москвы, комиссар милиции. Надеюсь, что, учитывая мою бывшую должность, вы прислушаетесь к ветерану и его совету.

Зубков огладил подбородок и часто-часто закивал:

– Да… конечно… обязательно прислушаюсь.

– Очень хорошо. Итак, давайте сделаем следующее: вы, товарищ капитан, продолжите расследование данного дела, а майор Зверев будет вам помогать. Здесь у нас чуть ли не сотня подозреваемых. В таком деле любая квалифицированная помощь не помешает. Давайте будем считать, что раз майор Зверев пожелал оказать вам содействие, то пусть он будет при вас, ну, скажем, в качестве консультанта. Вы согласны?

Зубков огляделся по сторонам, словно ища поддержки, и, увидев слегка испуганного Елизарова, снова закивал.

– Вот и добре! – Динамовец повернулся к Звереву: – Ну что, Паша, ты готов выступить в данном деле в качестве консультанта?

Зверев беззвучно рассмеялся:

– Готов!

Зверев подхватил своего соседа под руку, отвел в сторону и прошептал:

– Только у меня один вопрос, Коля? Или теперь я тебя должен как-то иначе называть?

Медведь прыснул в ладошку и так же шепотом ответил:

– Называй, как называл! Чего уж там?

– А что ты, Коля, там про Гомель говорил? Мол, ты бульбаш с Гомельщины и все такое…

– Так родился я там, а живу в Москве уж не один десяток лет… Там же и службу свою начинал по распределению.

– Там же и до генеральских погон дослужился?

– Там же, а где же еще? А чему ты так улыбаешься, Паша, что-то я в толк не возьму?

– А улыбаюсь я, Коля, оттого, что уж больно я угадал, когда про себя тебя динамовцем окрестил.

– Динамовцем?.. Меня?.. Ах, вон оно что. – Медведь тоже улыбнулся и перевел взгляд со Зверева на стоявших поблизости местных оперов. – Ну что ж, Паша, ты не ошибся, все мы тут с вами динамовцы.

<p>Глава четвертая</p>

После знакомства с Медведем Зубков соизволил наконец-то заняться Юлией Глуховой, однако эту беседу капитан не решился проводить на публике. Для этого он потребовал от администрации отдельное помещение. Комната, в которую их проводила Галочка, представляла собой чисто убранный номер первого разряда. Когда Галочка удалилась и в помещении, помимо Зверева и Юлии, остались Елизаров и Зубков, все тут же расселись, и капитан начал допрос основного свидетеля. Юлия, казалось, уже слегка пришла в себя и отвечала на вопросы твердым уверенным голосом. Женщина так и не переоделась и все еще была одета в то самое зеленое платье, которое так бесцеремонно раскритиковала новая знакомая Зверева Агата. Юлия сидела в мягком кресле, откинувшись, и отвечала на вопросы, не глядя на сидевшего перед ней на стуле капитана. Перед убытием Галочка заботливо поставила на стол перед Юлией бутылку нарзана и стакан, однако женщина к ним не притронулась.

Медведь, вопреки ожиданиям Зверева, несмотря на свое чуткое участие в привлечении Зверева к расследованию, не пожелал участвовать в допросе рыжеволосой скрипачки и отправился отдыхать в номер. Зверев был этому даже рад. Он тоже не особо любил, чтобы у него кто-то мешался под ногами. Все еще до конца не понимая сам, зачем он влез в это все, Зверев сейчас стоял у окна и смотрел то на Юлию, то на стоявшую рядом с ней на подоконнике хрустальную вазу, в которую кто-то из персонала уже успел поставить две сморщенные гвоздики. Глядя, как этот «помятый» капитан задает вопросы главной свидетельнице, Зверев в очередной раз решил, что вмешался во все это не зря. Выяснив, что выступление Глуховых в «Эльбрусе» было сегодня не первым, Зубков задал очередной вопрос:

– Итак, Юлия Алексеевна, значит, вы утверждаете, что до того, как вы прибыли в «Эльбрус», вы уже провели выступление в актовом зале средней школы номер семь?

– Да, утверждаю. – Женщина отвечала твердо, но при этом часто поджимала губы. – В «Эльбрусе» мы состоим в штате, и это наша основная работа. Однако, помимо этого, мы выступаем и в других местах. Сегодня мы выступали на утреннике в школе.

– На утреннике ваш муж тоже играл на саксофоне?

– Играл.

– И с ним ничего странного не случилось?

– Нет, не случилось.

– И после выступления сразу же направились сюда?

– Да, мы прибыли на автобусе, который принадлежит санаторию.

– В автобусе, кроме вас, был еще кто-то?

– Только водитель.

– А у водителя был доступ к вашим инструментам?

– Нет. Мы держали инструменты в руках.

– Вы не останавливались и никуда не заезжали?

– Да, мы приехали сюда и сразу же отправились в свою гримерную.