Анна дала брату знак, и Стасик ударил Агату в челюсть. Женщину развернуло, и она, бесчувственная, упала на живот. Стасик поднял с земли камень, подошел, пригнулся и дважды ударил лежавшую перед ним женщину по голове. После этого он поднялся, выбросил камень и, подтащив свою жертву к обрыву, вынул из кармана пистолет. Анна подошла к брату и положила руку ему на плечо.

– Ну, вот и все, родной! Что делать дальше, ты знаешь.

– З-з-наю. – Стас закивал.

Анна поцеловала брата в щеку и двинулась вниз по склону к стоявшему внизу автобусу.

* * *

Анна прервала свой монолог, и за нее продолжил Зверев:

– Потом ты вернулась к автобусу, снова насела на свою Галину Иннокентьевну и как ни в чем не бывало стала ждать, когда тургруппа обнаружит пропажу одной из участниц, отправится на ее поиски и на глазах у полутора десятков свидетелей Стас выстрелит бесчувственной Агате в висок и сбросит ее со скалы. Ты же при этом останешься вне подозрений.

Глаза молодой убийцы в очередной раз сверкнули.

– Вы в очередной раз доказали, что достойны того, чтобы я сравнивала вас со своим любимым Дюпеном. Все именно так и было.

Зверев посмотрел на Зубкова, тот одобрительно кивнул:

– Все именно так и было… все именно так, как ты говорил. У меня больше нет вопросов к этой гражданке. Дежурный! – рявкнул капитан и приказал вошедшему в кабинет сержанту: – Уведите подозреваемую, мы с ней закончили.

Спустя полчаса, когда все показания Анны Ткачевой были задокументированы, Зверев вышел из кабинета. Он отказался от машины, предложенной ему Зубковым, и пошел по извилистым и гористым улочкам Кисловодска, то и дело бубня себе под нос что-то типа: «А эта Анечка и в самом деле меня заинтриговала. Пожалуй, она права, и мне очень даже не помешает ознакомиться с книгами про этого столь проницательного Огюста Дюпена».

<p>Эпилог</p>

Они стояли у окна в том самом номере, в котором провели несколько долгих и непростых дней. Срок пребывания в санатории у его соседа-динамовца закончился, а Звереву предстоит еще несколько дней на этот раз уже беззаботного отдыха.

– Ну что, мне пора. – Медведь застегнул чемодан, поправил галстук и нацепил шляпу.

«В шикарном костюме, плаще и шляпе ты выглядишь еще более комично, чем когда надеваешь свой динамовский костюм», – подумал Зверев и понял, что ему не хочется расставаться с этим забавным типом. Этот уедет, и кто-то займет его место, но кто…

Медведь вдруг хлопнул себя по лбу.

– Ах, да! Что-то у меня с памятью совсем плохо стало. Забыл тебе подарок передать!

Медведь достал из своей тумбочки книгу и протянул ее Звереву.

– Что это?

– Прощальный подарок от Ани Ткачевой! Она, когда уезжала, просила тебе передать.

Зверев опешил.

– Анечка? Когда уезжала?

– Ну да! Когда из санатория уезжала, забежала ко мне, попрощалась и вот… Короче, почти неделю книга у меня пылится, а я, старый дурак, только сейчас о ней вспомнил.

– Зверев взял нетолстый томик и прочел: «Повести и рассказы». Эдгар Аллан По. На обложке была изображена огромная лохматая обезьяна. Зверев раскрыл книжку и прочел:

«Так называемые аналитические способности нашего ума сами по себе малодоступны анализу. Мы судим о них только по результатам. Среди прочего нам известно, что для человека, особенно одаренного в этом смысле, дар анализа служит источником живейшего наслаждения…»[12]