Читаем Мельницы богов полностью

– Президент Вашингтон лично следил за постройкой Белого дома. Он был единственным президентом, который не жил в нем.

– Я его не осуждаю, – пробормотал Тим. – Чертовски большой дом.

Покраснев, Мэри толкнула его в бок.

Экскурсия продолжалась почти два часа, и в конце вся семья Эшли была поражена и измотана.

«Здесь все началось, – подумала Мэри, – и я буду частью этого».

– Мам?

– Да, Бет…

– У тебя такое странное выражение лица.

Звонок из канцелярии президента раздался на следующее утро.

– Доброе утро, миссис Эшли. Президент Эллисон спрашивает, не смогли бы вы встретиться с ним во второй половине дня?

Мэри растерялась:

– Да… Я… Конечно.

– Вам будет удобно в три часа?

– Разумеется.

– Лимузин будет ждать вас у входа в отель без четверти три.

Пол Эллисон встал, когда Мэри ввели в Овальный кабинет. Он пожал ей руку, улыбнулся и сказал:

– Наконец-то вы здесь!

– Я очень рада, господин президент. Для меня это очень большая честь.

– Садитесь, миссис Эшли. Можно, я буду называть вас Мэри?

– Конечно.

Они сели на диван.

– Вы будете мой доппельгангер, – сказал президент. – Вы знаете, что это такое?

– Это что-то вроде духа живого человека, идентичного другому.

– Правильно. Это про нас. Вы представить себе не можете, с каким удовольствием я прочитал вашу последнюю статью, Мэри. Такое впечатление, что я сам ее написал. Очень многие не верят, что наш план «народной дипломатии» сработает, но мы с вами покажем, что они ошибаются.

«Наш план «народной дипломатии». Мы с вами. Какой очаровательный человек», – подумала Мэри. Вслух она сказала:

– Я сделаю все, что может вам помочь, господин президент.

– Я рассчитываю на вас. Очень рассчитываю. Румыния будет для нас испытанием. После смерти Марина Грозы ваша задача усложняется. Если мы сумеем там закрепиться, то сможем усилить наши позиции и в других коммунистических странах.

Полчаса они обсуждали некоторые аспекты плана президента, и наконец Пол Эллисон сказал:

– Стэн Роджерс будет постоянно в контакте с вами. Он стал вашим большим поклонником. – Он протянул ей руку: – Удачи.

* * *

На следующий день Стэнтон Роджерс позвонил Мэри:

– Завтра в девять утра у вас запланирована встреча с председателем сенатского комитета по иностранным делам.

Комитет по иностранным делам располагался в Дирксен-билдинг. Над дверью в здание висела табличка – «КОМИТЕТ ПО ИНОСТРАННЫМ ДЕЛАМ СД-419».

Председатель был импозантный мужчина с проницательными зелеными глазами и манерами профессионального политика. Он встретил Мэри в дверях:

– Я – Чарли Кэмпбелл. Рад встрече с вами, миссис Эшли. Я столько слышал о вас.

«Хорошего или плохого?» – подумала Мэри. Он провел ее к креслу.

– Кофе?

– Нет, спасибо, сенатор. – Она так нервничала, что едва ли смогла бы удержать чашку в руках.

– Ну что ж. Приступим к делу. Президент хочет назначить вас послом в Румынию. Мы, конечно, окажем ему всестороннюю поддержку. Один вопрос: как вы сами считаете, вы способны занять этот пост?

– Нет, сэр.

Ее ответ застал его врасплох.

– Извините, миссис Эшли?

– Если вы имеете в виду, есть ли у меня опыт дипломатической работы, тогда я не способна. Однако мне говорили, что треть наших дипломатов были людьми, не имевшими подобного опыта. Чем я располагаю, так это знаниями о Румынии. Я знаю ее экономические и социальные проблемы, политическую обстановку. Я думаю, что смогу улучшить их представления об американцах.

«Да, – удивленно подумал Чарли Кэмпбелл, – я-то ожидал встретить дурочку». Еще до встречи с ней Кэмпбелл настроил себя против Мэри Эшли. Он получил распоряжение сделать так, чтобы комитет одобрил ее назначение, несмотря ни на что. В коридорах власти ходило много разговоров о какой-то деревенщине, которую президент откопал в Богом забытой дыре под названием Джанкшн-Сити.

«Однако она всех нас удивит», – подумал Кэмпбелл.

– Встреча с членами комитета сената состоится в среду в девять часов утра.

Накануне слушаний в комитете Мэри охватила паника. «Дорогой, когда они будут спрашивать об опыте моей работы, что я им скажу? Что я домохозяйка из Джанкшн-Сити и что три раза подряд занимала первое место по катанию на коньках? Я не знаю, как мне быть. Если бы ты был рядом».

Тут ее словно обожгло. Ведь если бы Эдвард был жив, ее бы тут не было. «Я спокойно сидела бы дома с мужем и детьми».

Слушания проходили в зале сенатского комитета по иностранным делам. Все пятнадцать членов комитета сидели напротив стены, на которой висела огромная карта мира. Слева располагалась пресса, в центре – места для зрителей. По углам стояли телевизионные камеры. Зал был набит до отказа. Пит Коннорс сидел в последнем ряду. Когда вошла Мэри в сопровождении детей, в зале воцарилась тишина.

На ней был темный костюм и белая блузка. Детей удалось заставить снять джинсы и свитера и одеться более пристойно.

Бен Кон, сидевший за столом для прессы, смотрел, как они шли по проходу. «Господи, – подумал он, – прямо как с обложки журнала».

Служащий посадил детей в первый ряд, а Мэри проводил к свидетельской трибуне. Она стояла, освещаемая юпитерами, пытаясь скрыть свое волнение.

Слушания начались. Чарли Кэмпбелл улыбнулся Мэри: