Читаем Мегрэ в «Пикреттс» полностью

— Наибольшую опасность представляла Арлетта, и Роза глаз не спускала с танцовщицы. Однако именно на Арлетте и держалось заведение. Не будь ее, туда никто не пошел бы. Остальные — обычные девушки, каких полно в монмартрских кабаре.

— Что произошло прошлой ночью?

— Вы же знаете.

— Она сказала Люка, что с ней был ты, правда, назвала лишь имя.

— Я был там до половины третьего.

— За каким столиком?

— За шестым.

Лапуэнт говорил как завсегдатай и в то же время как сотрудник их общего учреждения.

— В соседней кабине были посетители?

— В четвертой нет, а в восьмой целая компания, мужчины и женщины, которые сильно шумели.

— Значит, если бы в четвертой кто-то был, ты мог и не заметить?

— Заметил бы. Я не хотел, чтобы меня подслушивали, поэтому иногда вставал и заглядывал за перегородку.

— Ты не видел за одним из столиков пожилого мужчину, невысокого, коренастого, с сединой?

— Нет.

— А когда разговаривал с Арлеттой, тебе не показалось, что она к чему-то прислушивается?

— Нет, уверен, что нет.

— Не возражаешь вести расследование со мной? — Лапуэнт удивленно посмотрел на Мегрэ, и его вдруг охватила волна признательности.

— Вы хотите, несмотря ни на что…

— Слушай внимательно. В четыре утра, выйдя из «Пикреттс», Арлетта отправилась в комиссариат на улице Ларошфуко. По словам снимавшего показания бригадира, она была крайне возбуждена, пошатывалась.

Арлетта сообщила о двоих мужчинах, которые сидели за четвертым столиком, в то время как вы с ней были за шестым; она подслушала их разговор.

— Зачем она это сказала?

— Понятия не имею. Узнаем — продвинемся на шаг вперед. Но это не все. Те двое говорили о какой-то графине, которую один из них собирался убить. Когда они уходили, Арлетта, по ее словам, видела со спины мужчину средних лет, широкоплечего, невысокого, с сединой. Ей показалось, что мужчину называли Оскаром.

— Но тогда и я слышал бы.

— Я встречался с Фредом и его женой. Оба в один голос утверждают, что за четвертым столиком ночью никого не было, как не было в «Пикреттс» и человека с такими приметами. Следовательно, Арлетта что-то узнала, но как — не хотела или не могла сказать. Она была пьяна — это твои слова — и думала, что вряд ли удастся проверить, где сидели посетители. Улавливаешь?

— Да. Но откуда она взяла это имя? Зачем?

— Вот именно. За язык ее не тянули. Она сказала сама. Значит, у нее была причина. И эта причина — попытка навести нас на след. Дальше. В комиссариате она все утверждала категорично, а здесь, проспавшись, стала сдержаннее, и у Люка сложилось впечатление, что она охотно взяла бы свои слова обратно.

Теперь-то мы знаем, что она не шутила.

— Я уверен!

— Она вернулась домой, и кто-то прятавшийся в шкафу в спальне задушил ее. Но этот кто-то хорошо знал Арлетту, знал ее квартиру, возможно, имел ключ.

— А графиня?

— Пока ничего нового. Или ее не убили, или труп еще не обнаружен, что вполне вероятно. Арлетта никогда не говорила тебе о графине?

— Никогда.

Лапуэнт долго смотрел на письменный стол, потом как бы невзначай спросил:

— Она долго мучилась?

— Нет. Убийца был очень сильный — она даже не сопротивлялась.

— Она все еще там?

— Нет. Ее отправили в Институт судебно-медицинской экспертизы.

— Можно взглянуть?

— Сначала поешь

— Что мне делать потом?

— Сходи к ней домой на Нотр-Дам-де-Лоретт. Ключ возьми у Жанвье. Мы уже обследовали квартиру, но, может, тебе — ведь ты ее знал, что-то подскажет какая-нибудь мелочь.

— Спасибо, — горячо поблагодарил Лапуэнт, уверенный, что Мегрэ дает ему задание только из любезности.

На фотографии — они лежали у него на столе, прикрытые папками, — комиссар даже не намекнул.

Ему доложили, что в коридоре, надеясь получить информацию, ожидают несколько журналистов. Он пригласил их, рассказал о деле, но не все, зато каждому вручил фотографию Арлетты в черном шелковом платье.

— Сообщите также, — попросил он, — что мы будем признательны некой Жанне Леле, которая живет сейчас под другой фамилией, если она даст о себе знать. Мы гарантируем полное соблюдение тайны и ни в коем случае не собираемся осложнять ей жизнь.

Обедал он довольно поздно у себя дома, а потом вернулся на набережную Орфевр, чтобы ознакомиться с досье Альфонси. Под нудным мелким дождем Париж по-прежнему выглядел призрачным, а уличная суета казалась попыткой прохожих выбраться из этого аквариума.

Хотя досье хозяина «Пикреттс» выглядело весьма внушительным, ничего существенного там не оказалось. Уже в двадцать лет, отслужив действительную в африканских войсках, он жил за счет проститутки с Севастопольского бульвара и дважды арестовывался за драки и поножовщину.

Затем он на несколько лет исчез из поля зрения и вновь вынырнул уже в Марселе, где поставлял девочек для публичных домов Юга. В свои двадцать восемь, еще не будучи хозяином положения, Альфонси котировался довольно высоко среди себе подобных и больше не вмешивался в стычки в барах Старого порта.