Читаем Медвежий вал полностью

Березин поздоровался с ним за руку.

— Куда двигаетесь?

— Полк направляется к переправе!

— Разве иной задачи вам еще не поставили? — удивился Березин. — Переправа уже в тылу... Там останавливаться вам незачем!

— Дальнейшая задача известна: наступать из-за правого фланга Квашина, но на это должно быть особое распоряжение.

— Это другое дело! — успокоился Березин. — Где же ваш Дыбачевский?

— Следует со штабом дивизии за моим полком, — ответил Черняков и невольно повернул голову в сторону дороги. — Генерал легок на помине. Его машина обгоняет колонну...

Дыбачевский, поравнявшись с наблюдательным пунктом, вылез из машины и, почти без усилий перешагивая через ходы сообщений, подошел к Березину.

— Какие будут дальнейшие распоряжения? — осведомился он после обычного рапорта.

Ответить помешал Березину подошедший к нему офицер с бланком телеграммы в руках. Бойченко тоже заинтересовался последней информацией, подошел.

— Что там сообщает нам Безуглов? — спросил он Березина, когда тот пробежал взглядом по расшифрованной радиограмме.

— Это же чудесно! — воскликнул Березин. — Взято Замосточье. Противник бежит, организованного сопротивления нет. Боевая задача первого дня выполнена, хотя, по существу, еще прошло только полдня.

— Крупно шагает генерал! — похвалил Безуглова Бойченко.

— Так чего же нам еще ждать? Надо решать задачу второго дня — завтрашнего. Пришла пора ввести в бой дивизии второго эшелона...

Над головами с оглушительным ревом пронеслись штурмовики. Березин проводил их восхищенным взглядом.

— Ну и молодцы! Мы здесь, под Витебском, еще ведь не видели такой помощи, а?.. Прямо любо-дорого посмотреть. Не мудрено, что все рубежи летят, а скоро и вал затрещит...

— Не то что под Урдомом, — напомнил Бойченко.

Бой под Урдомом был давним делом. Армия Березина вела его весной сорок второго года. Это был первый самостоятельный бой армии. Тогда удалось отбить у противника несколько деревень. Вражеские самолеты с утра до ночи буквально висели над боевыми порядками войск, подвергая их непрерывным бомбежкам и обстрелу. Лишь после настойчивых просьб Березину на помощь были посланы несколько истребителей. Очистив на полчаса небо от «юнкерсов» и «хейнкелей», самолеты улетели, и на этом тогда закончилось взаимодействие наземных войск с авиацией.

— Дела давно минувших дней, — промолвил Березин. — Однако мы отвлеклись, товарищ Дыбачевский. Пришло время поставить вам боевую задачу. Пройдемте в мой блиндаж, а то нам здесь не дадут говорить...

Березин в блиндаже развернул карту и сказал:

— Вашей дивизии приказываю нанести быстрый удар на Добрино, хутора Рудаковские, Камары. Удар приходится вправо от основного направления армии, и мы придаем ему большое значение. Выход вашей дивизии в Камары к берегу Западной Двины будет означать полную изоляцию витебской немецко-фашистской группировки. Начало...

Офицер оперативного отдела штаба армии дословно записывал приказ командующего, чтобы оформить необходимые документы. Дыбачевский записывал и отмечал пункты на своей карте.

— Вам, а не кому-нибудь другому, досталась такая почетная задача — завершить окружение!

Дыбачевский горделиво выпрямился:

— Вашу задачу выполним, товарищ командующий!.. Дивизия окружит противника и первая войдет в Витебск...

— Ну, насчет Витебска вы рано замахнулись, и я вам пока ничего не приказываю, — ответил Березин. — Выполняйте то, что необходимо. Витебск от нас не уйдет!

Дыбачевский и Черняков откозыряли генералам и вышли из блиндажа.

У генеральской машины Чернякова ожидал Крутов. Дыбачевский приказал полковнику, как только полк перейдет железную дорогу у Замосточья, развертывать батальоны и готовиться к наступлению на Добрино.

Не задерживаясь ни минуты возле генерала, Черняков остановил чью-то машину и попросил шофера «подбросить» его и Крутова вдогонку за полком.

— Видал? — спросил он Крутова, когда они слезли с машины.

Не останавливаясь, оба офицера почти одновременно потянулись к своим планшетам, где под прозрачным целлулоидом лежали карты, развернутые на необходимых квадратах. Черняков сразу сосредоточился на размышлениях о том, как лучше расставить силы, чтобы выполнить приказ, который надо было отдать комбатам на остановке. Он смотрел на карту, чтобы полнее представить себе местность, на которой предстояло действовать.