Читаем Медвежий вал полностью

— Что вы имеете в виду?

— Немедленно оставить Витебск!

— Оставить?! — Буш сурово, в упор посмотрел в лицо собеседнику, словно стараясь убедиться, не ослышался ли он.

— Да, оставить! — твердо повторил Гольвитцер. — Отвести войска из угрожаемого района на другой рубеж, выровнять позиции и, лишив противника преимуществ, которые он имеет при нынешнем начертании фронта, принудить его к передышке. Мною подготовлены все мероприятия по осуществлению отвода войск на рубеж реки Черногостница, озер Сарро и Липно. В частности, заканчивается разрушение всех наиболее прочных зданий города, подготовлено минирование дорог. Все, что вы здесь видите, может быть уничтожено в последний день перед отводом.

— Должен вам лишь подтвердить, что фюрер и слышать об этом не захочет... Ваши страхи сильно преувеличены, генерал!

Гольвитцер понял: его тайное стремление уйти от опасности, которая нависла над Витебской группировкой, отгадана Бушем. Однако, горделиво встав в позу оскорбленного человека, он продолжал настаивать на своем:

— Мои соображения продиктованы не страхом, а моим опытом, моим солдатским долгом перед фюрером и Германией. — Глаза его сверкали как бы в порыве возвышенных чувств. — Даже позор отступления готов я принять на себя ради будущей пользы.

— Фюрер и ставка считают, — произнес Буш, — что русские, после серии ударов, которые они провели в этом году, не имеют достаточных сил для наступления на центральную группу наших армий. Место будущих столкновений в районе Ковеля. Туда сейчас прикованы наши силы и внимание.

— Значит?..

— Значит — никаких мыслей об отходе и оставлении занимаемых ныне рубежей!.. Фюрер знает вас лично как исполнительного, примерного генерала и поручил мне передать, что полагается на ваше мужество и способности, которые не будут оставлены без внимания. Витебск для нас представляет исключительное значение. Он — одно из главнейших звеньев нашего восточного оборонительного вала.

— Воля фюрера для меня закон, — встал и склонил свою голову Гольвитцер, которому польстили слова фельдмаршала. — Город превращен мною в крепость, и скорее русские захлебнутся своей кровью, чем войдут в него. Можете заверить фюрера от моего имени, что мы будем стоять до последнего человека!

— А как ведут себя русские? — переменил тему разговора фельдмаршал. Он вовсе не намеревался передавать чьи-то дикие проекты Гитлеру, да еще об отступлении, когда с фюрером от одного лишь упоминания этого слова делаются чуть ли не припадки. За последнее время Гитлер вообще никого не стал принимать, кроме двух-трех человек из генералитета да главарей партии. К нему нельзя попасть, минуя мрачного Бормана, ненавидящего армейскую верхушку. К сожалению, он пользуется неограниченным доверием Гитлера. Бушу многое было известно, но говорить об этом рискованно, и он, в ожидании ответа, потянулся к сигарам, которые ему предусмотрительно придвинул Гольвитцер.

На мгновение он залюбовался прекрасной сигарницей, гравированной с редким искусством.

— Прекрасная работа, — сказал он, разминая сигару и всматриваясь в рисунок танцующих пастушков и пастушек, чьи фигурки были вписаны в общий узор, украшавший стенки коробки, — генерал Паулюс сумел бы оценить эту вещицу. Он был знаток в искусстве... Французская?

— Да. Сейчас трудно найти вещь, радующую глаз понимающего человека. Вы спросили, как русские?

— Да, да, — кивнул Буш.

— Перед моим фронтом у них даже гвардия и та не укомплектована до норм военного времени, а для наступления, как известно, нужен значительный перевес... Но они что-то замышляют, потому что ведут себя очень скрытно. И за последние дни предприняли три разведки боем. Нам пришлось оставить после двухдневных боев одну очень важную высоту... Когда я вызвал авиацию, у русских тоже появились бомбардировщики, хотя раньше, в течение полугода, их тут не отмечалось. Все это внушает мне большое беспокойство, и я принимаю необходимые меры. Хуже, если наступление начнется не здесь, за себя я спокоен, а у соседей. Тогда мы окажемся в окружении. Это самое неприятное...

— Какой участок у себя вы считаете наиболее опасным?

— С востока. Здесь у меня две авиаполевые дивизии. Гренадеры. На стыке с соседним корпусом группа полковника Проя. Русские всегда стремились взять город, а не идти в обход.