Читаем Медведь и Дракон полностью

— Конечно. — Номури улыбнулся с джентльменским, насколько мог, но одновременно похотливым выражением. — Может быть, ты захочешь заглянуть внутрь?

— Ты хочешь сказать, чтобы я сделала это в твоей спальне?

— Извини меня. Я просто думал, что ты захочешь открыть коробку в уединении. Прости, если я говорю слишком откровенно.

Веселье в её глазах было ответом. Минг сделала глубокий глоток из бокала с белым вином, затем вошла в спальню и закрыла дверь. Номури тоже отпил из своего бокала и сел на диван, ожидая, что произойдёт дальше. Если он сделал неправильный выбор, она может швырнуть коробку ему в лицо и выбежать из квартиры… впрочем, это маловероятно, подумал он. Не исключено, если Минг сочтёт его действия излишне откровенными, она просто возьмёт подарок и коробку, допьёт вино, поговорит о пустяках и затем уйдёт минут через тридцать, чтобы продемонстрировать хорошие манеры. По сути дела, результат будет таким же, но без открытого оскорбления. Тогда Номури придётся искать другого кандидата для вербовки. Нет, лучший вариант будет…

…Дверь открылась, и он увидел Минг. На её лице была лёгкая озорная улыбка. Бесформенный костюм исчез. Вместо него на ней был красно-оранжевый бюстгальтер, тот самый, который застёгивается спереди, и крохотные трусики. Она стояла в дверном проёме, подняв бокал, словно салютуя ему. Похоже, что она выпила ещё несколько глотков, может быть, чтобы набраться смелости… или избавиться от запретов.

Номури внезапно охватила тревога. Он тоже отпил вина из своего бокала, затем встал и пошёл к девушке, испытывая неловкость.

Её глаза, заметил он, тоже выражали какую-то неуверенность, казались слегка испуганными. Номури надеялся, что в его глазах тоже отражается неуверенность, ведь женщинам всегда хочется, чтобы их мужчины были немного уязвимыми. Может быть, у Джона Уэйна[21] тоже не было бы в такой ситуации полной уверенности, к которой он стремился. Затем он улыбнулся.

— Вижу, что я не ошибся в размере.

— Да, и у меня такое приятное ощущение, словно на мне вторая кожа, мягкая и шелковистая. — Каждая женщина обладает такой способностью, понял Номури: умением улыбаться и, независимо от внешности, демонстрировать женщину внутри, часто идеальную женщину, полную нежности и желания, скромности и кокетства, и всё, что требуется от тебя, это…

…Он протянул руку и коснулся её щеки едва ощутимым прикосновением, насколько позволяла его слегка дрожащая рука. Что за чертовщина? — потребовал он ответа у себя.

Дрожь? У Джеймса Бонда руки никогда не дрожали. В такой момент ему полагалось поднять её на руки, уверенно войти в спальню и там овладеть ею, подобно тому как Винс Ломбарди[22] решительно берет на себя руководство футбольной командой, как Джон Паттон[23] мчится вперёд на танке, ведя в атаку свою дивизию. Но, несмотря на все триумфальное предвкушение этого момента, ситуация оказалась совсем не такой, как он ожидал. Кем или чем ни была бы Минг, она отдавала ему все. У неё не было ничего, кроме этого. И она отдавала ему всё, что имела.

Он наклонил голову, чтобы поцеловать её, и ощутил запах духов «Мечта ангелов».

Каким-то образом эти духи идеально подходили к настоящему моменту. Руки девушки обняли его быстрее, чем он ожидал. Его руки повторили её движение, он почувствовал, что её кожа гладкая и шелковистая, и они погладили её, вверх и вниз, сами, словно против его желания. Что-то шевельнулось у него на груди, и Номури заметил, как её маленькие руки расстёгивают пуговицы его рубашки. Её глаза смотрели прямо на него, и теперь её лицо уже не было таким простым и некрасивым. Он расстегнул свои манжеты, девушка спустила его рубашку вдоль спины и затем подняла майку, снимая её через голову — или попыталась, потому что её руки не могли подняться так высоко. Он прижал её к себе, чувствуя шелковистость искусственной ткани нового бюстгальтера, трущегося о его гладкую, без единого волоска, грудь. Теперь его объятие стало сильнее, настойчивее, он прижал свои губы к её губам, обхватил ладонями голову Минг, заглянул в её тёмные глаза, ставшие внезапно такими глубокими, и увидел там женщину.

Её руки опустились, расстегнули его пояс и слаксы, которые скользнули вниз, охватив щиколотки. Номури едва не упал, когда шевельнул одной ногой, но Минг подхватила его, оба рассмеялись. Он поднял ноги, освобождая их от слаксов и туфель, и затем они вместе сделали шаг к кровати. Минг сделала ещё один шаг и повернулась, представ перед ним.

Номури понял, что недооценил девушку, — её талия была на целых четыре дюйма уже, чем ему казалось, — во всем виноват этот проклятый неуклюжий костюм, который она носила, тут же подумал он, зато её груди идеально наполняли бюстгальтер. Даже ужасная причёска казалась теперь красивой, каким-то образом дополняя янтарную кожу и раскосые глаза.