Читаем Медовый месяц полностью

Он уже давно привык к грубоватому и не очень-то уважительному обращению этого человека. Таков он был со всеми, начиная от своих родных и близких, — исключая младшую горячо любимую дочь, но это особый случай. С людьми, стоящими ниже его по должности, а также с коллегами и друзьями и даже с вышестоящими чиновниками, он резал правду-матку в глаза и обращался к ним на «ты». Это могло бы вполне сойти за хамство и излишнюю самонадеянность. Но внешняя грубоватость искупалась внутренней добротой и порядочностью этого простоватого и недалекого на первый взгляд человека. Последнее было также в корне неверно, ибо мэр был человеком очень неглупым и наблюдательным, о чем свидетельствовали его маленькие цепкие глазки, зорко смотрящие на мир из-под густых клокастых бровей. К тому же он отлично разбирался в людях и каким-то внутренним чутьем быстро распознавал подонков, мошенников и любителей лизать задницы вышестоящему начальству в надежде пролезть наверх, за «куском сладкого пирога». Кстати, подхалимажа он терпеть не мог и сурово пресекал любые попытки осыпать его персону дифирамбами и комплиментами. Критику же, справедливую и прямую, он приветствовал, но терпеть не мог сплетен и пересудов за своей спиной и был беспощаден к подобным проявлениям. С Александром Владимировичем Южным они были знакомы уже довольно давно, и их связывали, несмотря на разницу в возрасте и характеров, не только тесные деловые, но и дружеские отношения. Южный пользовался доверием и уважением со стороны мэра, так как он имел возможность не раз убедиться в его высоких профессиональных качествах, прислушивался к его советам, которые почти всегда приносили реальную пользу.

Особенно памятна была история, случившаяся два года назад, когда неугодного многим и не терпящего чьего-то давления мэра очень активно пытались, что называется, убрать и назначить на его место нового, удобного и подходящего для определенного круга претендента. Против Анатолия Ивановича Загоруйко велась настоящая, тщательно спланированная акция, направленная на его моральное уничтожение. Проще говоря, травля. В ход шли самые грязные игры, начиная от средств массовой информации, публикующих явную ложь, порочащую мэра, но тем не менее находящую у многих обывателей поддержку и вскармливающую червя сомнения в сердцах людей, и заканчивая выворачиванием грязного белья, обвинениями в профессиональной непригодности, нечестности и множестве самых разных грехов. Дело дошло до суда, и хотя доказать так ничего и не удалось, но все же имидж мэра, равно как и его репутация, был изрядно подорван. Закончилось тем, что он тогда с инфарктом загремел в больницу. И Южный был одним из очень немногих людей, кто в сложный критический момент не предал своего друга, хотя при этом он сам рисковал нажить на свою голову немало неприятностей. И именно благодаря его решительным и взвешенным действиям и поступкам мэр спас свое кресло и свою пошатнувшуюся было репутацию. Даже приближенные к мэру в то нелегкое время старались если не открыто выступать против своего начальника и коллеги, то, по крайней мере, не лезть на «амбразуру», как впоследствии метко выражался сам «виновник» всей этой кутерьмы. К счастью для самого мэра, все эти не самые веселые события уже были в прошлом, но он не забыл того, что сделал для него Южный. И пускай он не говорил об этом прямо в глаза, так как вообще не любил «сюсюканья» и «взаимного облизывания», как он выражался, но Южный знал: мэр все помнит и благодарен ему. И, случись что-нибудь подобное в его жизни и карьере, он всегда сможет рассчитывать на помощь и поддержку своего друга. Они вообще не говорили друг другу много слов, не выказывали явно своей привязанности. Но мужчины больше ценят поступки, чем слова. Оба были настоящими мужчинами в полном смысле этого слова, это, наверное, и было основным, что поддерживало их дружбу, несмотря на совершенно различные темпераменты и довольно ощутимую разницу в возрасте. Южному едва исполнилось сорок пять, мэр же давно перешагнул 60-летний рубеж.