Читаем Медовый месяц полностью

Моя бабушка, моя старая бабушка, которая умерла, когда мне было всего семь лет, рассказывала мне о том, что после физической смерти люди попадают на луну, и свет, который льется с небес на землю по ночам, это свет их душ. Я очень смутно помню бабушку и все, что с ней связано. Почему же эта красивая, но незатейливая сказка так ясно сохранилась в моей памяти? Может быть, оттого, что в ней есть доля истины или даже сама истина? Ерунда, этого не может быть. Я уже слишком большой мальчик, чтобы верить в сказки и чудеса. Но тогда почему мне всегда не спится в лунные ночи, такие, как сегодня? И почему мне так легко общаться с тобой, мой дорогой друг, так давно покинувший меня? Нас разделяют сотни миллиардов космических лет и расстояний. Там, где ты сейчас находишься, все иное, иные ценности, иные миры. Черт возьми, почему мне так тревожно и вместе с тем мучительно сладко смотреть на торжественное и гордое сияние луны? Отчего так странно сжимается сердце? И хочется оторваться от земли и парить над спящим городом… Стоп! Что за сентиментальный бред? Я не юный мальчишка, едва начинающий жить. Я слишком много повидал в этой жизни, чтобы позволить себе «летать». Даже по ночам. Это глупо, чертовски глупо, и смешно. Если бы кто-то увидел меня сейчас стоящим на балконе и смотрящим на луну, то… Впрочем, что здесь такого? Я просто вышел подышать свежим воздухом. Мне не спится. Такое бывает. И ничего особенного в этом нет. Ровным счетом ничего. Ну а мысли мои никто не сможет прочитать. Никогда. Кроме тебя, мой друг. Перед тобой мне не стыдно, ты сможешь меня понять, даже то, чего я сам не в силах понять. Знаешь, ведь я теперь стал свекром, какое дурацкое слово! Мой сын женился, и сегодня я увидел его невесту, то есть жену. Какая она? Да знаешь, самая обыкновенная, ничего особенного, ровным счетом ничего. Милая, совсем юная девочка, каких сотни, тысячи, миллионы. Похоже, поначалу она меня жутко стеснялась, хотя и изо всех сил старалась это скрыть. Наверное, я показался ей слишком старым, взрослым и солидным. Смешная… Впрочем, это событие не слишком взволновало меня, вернее, совсем не взволновало. Мой сын стал взрослым. Ну и что? Все когда-нибудь взрослеют и женятся. Рожают детей. Не могу представить себя в роли деда. Странно… черт, прости меня, тебе, должно быть, тяжело слышать все это. Ты мечтал иметь детей, еще когда сам был безусым, зеленым пацаном. Ты так серьезно рассуждал о том, что хочешь иметь двух дочек и сына, и придумывал им имена, что я смеялся над тобой. Мне тогда твои мечты казались смешными и нелепыми. Сам я думал тогда о карьере и о девушках, но никак не в качестве потенциальных жен. Это пришло позже. А уж о детях и вовсе не мог подумать. И твои слова казались мне полной ерундой. Ты не сердишься на меня за это? Впрочем, что я спрашиваю. Конечно, не сердишься. Ты уже давно все мне простил. Даже то, что я убил тебя. А я до сих пор не могу простить себя, хотя прошло уже столько лет… Несколько десятков земных лет и сотни, тысячи, миллионы световых лет, отраженных светом луны. Ее холодным, но дивным сиянием, рвущим сердце на мелкие части, на мелкие голубые льдинки…

Я осторожно спустила ноги с кровати, чтобы не разбудить мужа, накинула халат, висящий на спинке стула. И, сунув ноги в тапочки, отворила балконную дверь…

Мне и в самом деле сразу стало легче. Едва я переступила порог, меня встретил пряный запах цветов, которые росли в длинных ящиках на балконе. И небо, какое высокое, прекрасное и недоступное, расцвеченное мириадами звезд! Я запрокинула голову, упиваясь их светом. Мне стало совсем легко, и недавние страхи казались смешными. И вдруг… я увидела его. Человека, который стоял на соседнем балконе. Мне показалось, что он собирается прыгнуть вниз с высоты шестого этажа. А внизу — асфальт. Господи, недаром меня терзал непонятный страх. Вот оно! Несчастный самоубийца, не в силах справиться со своей тоской, предпочитает уйти из жизни, только бы не терпеть эту боль, эту муку. Еще секунда — и он…

— Остановитесь, что вы делаете, не надо! — закричала я, вцепившись в перила балкона, словно этим могла удержать несчастного.

Человек, видимо послушавшись моего крика, разогнулся, выпрямившись во весь рост, и слегка раздраженно спросил:

— Какого черта вы орете? Вы что, с ума сошли?

Теперь я узнала и этот голос, и фигуру. Это был мой свекор. Балкон его спальни находился рядом с нашим балконом. Я молчала, страшно сконфуженная своей ошибкой. И почему я решила, что он собирается прыгнуть вниз?! Не иначе, как у меня с головой что-то случилось.

— Так в чем дело, почему вы кричите глубокой ночью? — поинтересовался свекор. — Вы, кажется, просили меня чего-то там не делать, Я вот только не понял, что именно. Может, вы мне объясните?

— Я подумала, что вы хотите прыгнуть вниз, — пробормотала я, умирая от стыда.

Это надо же, так опростоволоситься второй раз за этот день! Что обо мне подумает мой новый родственник?

— Я что, так похож на самоубийцу? — он вдруг рассмеялся весело и легко.

Я растерялась, не зная, что ответить.