Читаем Медный лук полностью

Даниил взглянул на друга — брови нахмурены в смущении. Иоиль взял кусочек хлеба, положил в рот. Может, в первый раз в жизни сознательно нарушил Закон, подумалось Даниилу. Ему и самому не по себе от слов плотника.

Когда короткая трапеза закончилась, Иисус поднялся, произнес благодарственную молитву, поблагодарил хозяйку и остальных женщин, а потом медленно двинулся к двери по запруженной народом комнате. Во дворе поднялся шум голосов — стоны, вопли, мольбы.

— Лишь бы дотронуться до тебя, равви. Хотя бы до краешка одежды.

— Мой сын, равви! У него лихорадка уже целую неделю.

— Сюда, учитель! Посмотри на меня! Мне ближе не пробраться.

Иисус на мгновенье замер на пороге, оглядывая кричащую толпу. Даниил оказался прямо за ним и даже шагнул вперед — удержать Иисуса. Эти люди, там в толпе, могут запросто разорвать человека на части. Но Иисус протянул руку, заговорил — и шум смолк. Кто-то по-прежнему молил о чем-то, слышались стоны, но большинство замерло в ожидании.

Вот Иисус, полный непоколебимого спокойствия, вышел во двор, движется от одного человека к другому. Слабые руки хватаются за края одежды, больные пробиваются вперед, те, кто не может его коснуться, целуют землю, по которой он только что ступал. То тут, то там Иисус останавливается, иногда тихо заговаривает, иногда легонько касается чей-то руки, дотрагивается до плеча ребенка. О чем он говорит, никто не слышит.

Внезапно слышится крик:

— Я здорова! Он исцелил меня! Я здорова!

Женский голос утонул в шуме толпы.

Хозяйка и другие женщины, до того подававшие в доме, следуют за Иисусом с корзинками, наполненными едой, бородатые рыбаки помогают им раздавать хлеб и рыбу.

Протянутые с мольбой руки хватают куски, запихивают с жадностью в рот, все исчезает в мгновение ока. Даниилу теперь понятно, почему в доме подавали столь скудный ужин. Сколько еды ни напаси, все равно будет мало для такой голодной толпы. От вида этих людей его бросило в дрожь. Откуда они взялись, убогие создания, притащились сюда в надежде на кусочек хлеба?

Тут Даниил заметил пару, которую они встретили по дороге. Совсем рядом с Иисусом. Учитель повернулся, они подтолкнули к нему ребенка. Женщина упала на колени, спрятала лицо в ладонях. Мужчина стоит, не сводя глаз с Иисуса. Четверо с носилками заслонили их от Даниила, прошла минута, и юноша заметил — семейство уже спешит к воротам. Он бросился за ними.

— Поговорил он с вами? — спросил он, догнав этих троих. — Сказал что-нибудь?

Слезы ручьем текут по лицу женщины, она ничего не видит перед собой, не может вымолвить и слова. У мужчины взгляд полон недоумения.

— Мальчик исцелился, — шепчет он.

— Откуда ты знаешь? — удивился Даниил. — Рука зажила?

— Нет, я даже не посмотрел. Покажи ему, — приказал он сыну.

Мальчик отодвинул тряпицу, выпростал руку, недоверчиво на нее глянул:

— Уже не болит.

Даниила охватил озноб, он наклонился поближе.

— Все равно распухшая, — укорил он мужчину.

Тот только отмахнулся:

— Боль прошла, и опухоль пройдет.

— Что он сделал? Коснулся руки?

— Нет, по-моему, нет. Я ему стал объяснять, что случилось, и у меня будто слова пропали. Только и мог, что смотреть на него. Но сразу понял — с мальчишкой все в порядке.

Даниил вдруг ужасно рассердился:

— Ты все лжешь! Какой-то ловкий прием…

— Зачем мне лгать? — мужчина не отвел взгляда. — Говорю тебе, парень выздоровел и сможет теперь стать прядильщиком.

Симон стоял во дворе, Иоиль рядом. Даниил схватил старшего друга за плечо:

— Тот мальчишка! Симон… он говорит, что исцелился!

Симон не переспросил и даже не удивился. Сказал тихо:

— Да.

— Но я видел… мы оба видели… еще и часу не прошло. А теперь парнишка утверждает — ничего не болит.

— Сегодня многие исцелились.

— Это невозможно, это обман…

— Но ты сам видел его руку. Так что же ты думаешь?

— Просто ума не приложу…

— Я тоже. Но приходится верить собственным глазам. Я знаю, так уже и раньше случалось. И не раз.

— Он чародей? — задумчиво спросил Иоиль.

— Никакому чародею это не под силу. Он говорит — его власть от Бога.

— Но другие люди… все те…

— Я не знаю, почему они не исцеляются. Похоже, и от больного что-то зависит. Наверно, нужно шагнуть навстречу, позволить ему. Ребенок или родители, у кого-то, должно быть, хватило веры.

— Может, мальчик и так бы выздоровел?

— Возможно, — Симон успокаивающим жестом положил руку Даниилу на плечо. — Подожди, он сейчас будет говорить.

Вот уже в третий раз Даниил чуть с места не сорвался навстречу этому голосу. Сегодня в нем ни радости, ни победительной силы — как тогда, на залитом солнцем берегу озера. Ласковые слова падают на страдающих и больных, как капли целительного дождя. Но и в тихом голосе учителя чудится неведомая мощь и непоколебимая убежденность.

— Не бойтесь, ибо вы — дети Божьи. И разве Отец не знает, в чем дети имеют нужду? Ибо говорю я вам, даже малая птица не упадет на землю без воли Отца нашего, а вы не важнее ли малых птиц. Носите ваши бремена с терпением, потому что Бог уготовил вам место в Его Царстве[48].