Читаем Медный лук полностью

Иоиль глядел уважительно. У девочки темные глаза горели тем же огнем, что и у брата. Даниил разглядывал Иоиля, пытаясь вообразить себе его занятия.

— А у тебя какое ремесло?

— Я все еще в школе, — ответил Иоиль. — Наверно, стану раввином. А еще учусь плести сандалии. Могу заработать себе на пропитание, но не завидую тому, кому придется мои сандалии носить.

Даниил кивнул. Конечно, Иоиль будет раввином. Он всегда учился лучше всех в школе. Но даже раввину пристало знать какое-нибудь ремесло.

— А зачем вы пришли сюда? — спросил Даниил. — Никто из селения на гору не подымается.

Девочка рассмеялась:

— С нас три шкуры сдерут, если узнают, где мы были.

— Мы всегда об этом мечтали, — объяснил мальчик. — С самого раннего детства. Нам не разрешают, конечно. Считается, тут опасно. А сегодня праздник, вот мы и убежали, никого не спросясь. В другой раз уже не получится. Мы переезжаем в Капернаум.

Сестра нахмурилась:

— Откуда такое уныние в голосе, чуть зайдет речь о Капернауме? Не сомневаюсь, тебе понравится в городе.

Лицо Иоиля помрачнело. Пальцы один за другим обрывают красные цветочные лепестки. Даниилу ясно — брат с сестрой спорят уже не в первый раз.

— Чего тебе еще надо? — настойчиво спрашивала девочка, совсем забыв о Данииле. — У нас будет большой дом, кругом лавки, люди, школа с самыми лучшими учителями в Галилее!

Брат продолжал безжалостно обрывать цветочные лепестки:

— Отец тоже не хочет переезжать. Он согласился только в угоду маме.

— Конечно, мама когда-то тоже все бросила в угоду ему. Ей нелегко дается жизнь в Кетце. Почему бы не вернуться обратно, если дедушка оставил в наследство такой большой дом? Право, отцу все равно, где жить, лишь бы только у него были книги.

Даниил слушал их разговор — снова он третий лишний, ему нет места в их чистеньком, безопасном мире. В эту минуту юноша заметил что-то необычное. Далеко внизу, у подножья горы вилась дорога — там посверкивали на солнце красноватые отблески металла.

Легионеры[7]. Один их вид снова и снова вызывает бешеную ярость. По давней привычке он резко сплюнул на землю. Брат и сестра немедленно обернулись к нему и, следуя за полным ненависти взглядом, уставились на ползущую колонну солдат.

— Римляне! — фыркнул Иоиль. Даниилу понравилось, как мальчик произнес это слово. Он снова сердито плюнул.

— Ты их тоже ненавидишь, — проговорил Иоиль тихим голосом.

Даниил стиснул зубы, с языка сорвалось привычное:

— Да будет проклят воздух, которым они дышат.

— Завидую я тебе, — продолжал Иоиль. — Здесь ты свободен.

— Никто не свободен, — отвечал Даниил, — пока эта земля опоганена римлянами.

— Конечно. Но по крайней мере тебе не надо все время на них глядеть. А в Капернауме у них гарнизон. Мне каждый день придется любоваться на солдат, с важным видом разгуливающих по улицам.

— Иоиль, — воскликнула девочка, — какое нам до них дело!

— Какое нам дело! Какое… — мальчик не мог продолжать. — Сдается мне, даже девчонке следует понимать…

— Я все понимаю, — у нее слезы чуть не выступили на глазах от обидных слов брата. — Что толку все время быть несчастным? Римляне тут не навечно. Мы знаем, освобождение придет.

— Ты говоришь прямо как отец!

— Но он прав! Раньше евреям приходилось еще хуже. Всегда были завоеватели — и всегда приходило освобождение.

Брат не слушал. Он поймал взгляд Даниила, и теперь оба пристально глядели друг другу в глаза, будто задавая один и тот же безмолвный вопрос.

Мальтака вскочила на ноги, нахмурилась, теперь она — третий лишний.

— Не позволю каким-то солдатам испортить мне праздник, — недовольно надула губки девочка. — Мы сюда взобрались — на самую вершину, а ты почти ни на что не смотришь.

К Иоилю снова вернулось обычное хорошее расположение духа:

— Зато нас тут поджидал сюрприз — Даниил.

Девочка покачала головой:

— Помнишь, мы обсуждали, что увидим? Ту долину, где Иисус Навин[8] вывел войско против царей языческих?[9]

Иоиль прикрыл козырьком ладони глаза, пытаясь определить нужное направление. Прямо под ними лепилось к склону горы их селение, темные очертания синагоги хорошо видны на фоне теснящихся друг к другу домов с плоскими крышами. Вокруг серо-зеленые оливковые рощи, ослепительно-свежая зелень полей испещрена яркими пятнами лиловых ирисов и золотистых нарциссов. К югу простирается глубокая синева озера. На севере, за грядой невысоких холмов поблескивают неясные очертания зеленеющей долины. Серебряной нитью вьется Иордан — туда, где сверкает крошечная драгоценность — озеро Мером. Даниил, внезапно осмелев, вскочил на ноги:

— Вот там, — указал он, — на равнине. Против него выступили и всадники, и колесницы, и войско, многочисленное, как песок морской. Иисус Навин бился с ними и теснил их до самого Великого моря[10].