Читаем Медноголовый полностью

Президент Дэвис, выведенный из себя и обеспокоенный молчанием Джонстона, решил лично проехаться до поля битвы. По пути он допрашивал каждого встречного офицера, но никто не мог ему толком разъяснить, что же, собственно говоря, творится на болотистых пустошах южнее Чикахомини. Военный советник Дэвису тоже ничем не мог помочь. Роберта Ли последнее время в армии не слишком праздновали, поэтому он, исходя лишь из личного боевого опыта, предположил, что атака, скорее всего, предпринята войсками Конфедерации, но какими силами и с каким успехом, Бог весть. Где находится ставка Джонстона никто из попадавшихся на дороге военных также не мог подсказать, и президент закусил удила, решив, что найдёт Джонстона, чего бы это ни стоило. Дэвис со свитой скакал на восток, а дивизия Хилла без поддержки атаковала укрепления янки у семи сосен.

И сражение, начатое по недоразумению и продолжающееся из гордости, пошло на новый виток.

Старбака окликнул французский военный наблюдатель, полковник Лассан. Он догнал бостонца и схватил его лошадь под уздцы, потянув за собой вниз по дороге, подальше от глаз кавалеристов северян.

— Вам известно, что вы в беде? — осведомился француз.

Старбак дёргал поводья, стараясь высвободить их из хватки полковника.

— Не будьте идиотом! — прикрикнул француз с характерным британским выговором, — Следуйте за мной!

Отпустив уздечку коня Натаниэля, он ударил свою лошадь шпорами. Столько властности прозвучало в короткой фразе полковника, что Натаниэль повиновался, не задумавшись ни на миг. Они съехали с дороги и, прохлюпав по залитому водой лужку, остановились в рощице деревьев с широкими листьями. Француз поднял руку, призывая к молчанию, и превратился в слух.

Старбак сделал то же самое. Он слышал тяжело бьющий по барабанным перепонкам гул пушек, слышал ружейную трескотню, слышал шум ветра в листве, больше не слышал ничего. Француз продолжал прислушиваться, и Натаниэль с любопытством пригляделся к своему самозваному спасителю. Он был высок, годами за сорок, с чёрными усами и тонким лицом, перепаханным войной. Правую щёку полковника пересекал шрам от удара казачьей сабли, левый глаз был выбит русской картечью, а на нижней челюсти слева оставила след австрийская винтовочная пуля. Тем не менее, столько живости и силы излучало это лицо, что назвать Лассана уродом не решился бы даже самый придирчивый эстет. Скорее, бывалым; лицом человека, готового сломя голову мчаться навстречу приключениям. В седле Лассан держался с тем же непринуждённым изяществом, что и Вашингтон Фальконер. Некогда великолепный мундир француза выгорел и износился, золотое шитьё потускнело, а местами вытрепалось. Вместо форменного головного убора с пышным плюмажем полковник носил бесформенную шляпу, словно снятую с пугала.

— Всё нормально. — с облегчением произнёс Лассан, — кавалерия не по наши души.

— А кто по наши?

— Многие. Но главный охотник — парень по имени Торн. Прителепался из самого Вашингтона. Утверждает, что у него есть сведения, уличающие вас, как шпиона, присланного дурачить янки и, самое главное, выяснить личность их главного шпиона в Ричмонде, — Лассан достал компас, отщёлкнул стрелку и указал на северо-запад, — Нам туда.

Развернув коня, он пустил его шагом по роще:

— Они твёрдо настроены примерить на вашу шею пеньковый галстук. Вам повезло, что я был невольным свидетелем того, как этот живчик Торн вломился к МакКлеллану, громогласно требуя у него кавалерию для погони за вами. Но я был там тогда, поэтому теперь я здесь. Всегда к вашим услугам, мсье. — он широко ухмыльнулся Старбаку.

— И почему же? — осведомился Натаниэль, глядя ему в глаза.

— Почему бы и нет? — беззаботно пожал плечами полковник, направляя лошадь вниз, к узкому ручейку, и вверх на другой берег, — Ладно. Отвечу. Как я уже говорил вам, мне надо непременно попасть к южанам, и непременно до того, как эта кампания завершится, то есть мне не подходит пилить через весь ваш континент только для того, чтобы попасть из Йорктауна в Ричмонд. Мне нужен путь короче, то есть — прямиком через линию фронта. Вот я и подумал, раз уж вам всё равно надо рвать отсюда когти, я составлю вам компанию. Две головы лучше, чем одна, а вы в благодарность за мою помощь здесь поможете мне там, подтвердив, что я не соглядатай янки, а полковник конных егерей Императорской Гвардии Патрик Лассан. Так яснее?

— Патрик? — Старбака разобрало любопытство. Необычное для француза имя носил Лассан.

— Мой отец — англичанин, а его лучший друг — ирландец. Меня в честь друга и назвали. А фамилия у меня матушкина. Матушка как раз француженка. С отцом они, хоть и прожили в ладу много лет, но так и не собрались пожениться положенным порядком. А я, в результате, остался бастардом.

Лассан говорил о родителях с такой теплотой, что Старбак ему втайне позавидовал.