Читаем Мечты о морозе полностью

— Вы собираете отчитывать меня? — говорю я.

Я знаю, что испытываю судьбу. Его рот захлопывается. Его взгляд потухает, когда он поворачивается на пятках и стремительно выходит, хлопнув дверью. Я слышу, как он орёт на стражников.

— Я снесу ваши грёбанные головы, если вы выпустите её снова, — а потом, — ты ни хрена не помог.

И затем раздается глубокий смех Роско.

Я сжимаю рёбра, смеясь больше, чем за всё последнее время. Смех звучит беззаботно. Ещё один груз, который я не знала, что ношу, снят.

Я провожу пятый день в своей комнате. Я занимаюсь растяжкой и делаю лёгкие упражнения для рук и ног, останавливаясь, когда любое из них вызывает недовольство моих рёбер. Я просыпаюсь на следующий день и знаю, что должна выбраться из этой комнаты. Я открываю дверь и двое стражников, которые уже ходили к Королю, качают головами. Старший стражник смотрит на четвертого, который склоняет плечи. Я хихикаю, глядя на это зрелище.

— Не нужно беспокоиться. Думаю, я не должна выходить без разрешения Короля. На днях он выглядел немного раздражённым. Не мог бы один из вас передать ему послание? — спрашиваю я.

Назначенный стражник кивает головой, хотя его взгляд недоверчив. Я прочищаю горло.

— Не могли бы вы сказать ему, что я начинаю чувствовать себя как тётя Камерона, Беатрис, и хотела бы покинуть свою комнату, если он будет так любезен и разрешит мне это?

Старший стражник тяжело откашливается. Я смотрю на него. Может быть, мне не стоило держать их на холоде. Третий стражник уходит по коридору, волоча за собой копье. Я закрываю дверь и тренирую с Каурой новый трюк.

Через некоторое время раздаётся стук в дверь. Я открываю её перед краснолицым стражником.

— Король Джован сказал, что он разрешит вам сегодня покинуть комнату, в награду за ваше хорошее вчерашнее поведение.

Я прищуриваю глаза от ответа Короля, сформулированного специально, чтобы разозлить меня, я уверена. Но моя радость от возможности выйти из комнаты преобладает над раздражением.

Я подхватываю Кауру и практически бегу вниз по лестнице, что не нравится многим частям моего тела. Я снова провожу день на улице, возвращаясь в замок только когда мои пальцы становятся синими. Чувство вины захлестывает меня, когда я вижу, что охранники замерзают.

— Вы все замёрзли. Вам следовало что-нибудь сказать. Я прошу прощения, — говорю я им.

Они выглядят удивлёнными и бормочут вежливые ответы. Я отвожу их в обеденный зал и заставляю стоять около огня, пока они не отогреваются.

Следующим утром я открываю дверь.

— Моя неделя окончена, — говорю я.

Двое из них хихикают, охранник, который вчера передал моё послание Королю, всё ещё выглядит потрясённым, а старший, серьёзный охранник просто кивает мне.

Я улыбаюсь и спускаюсь в зал, Каура следует за мной по пятам.

Я направляюсь прямо в обеденный зал, надеясь найти кого-нибудь из своих друзей, и бросаю взгляд на Короля, который, как обычно, ничего не выражает своим видом. Рядом с ним я вижу Роско, смотрящего на меня с огромной ухмылкой на лице. Я продолжаю оглядывать стол и вижу, что Ашон смотрит в мою сторону. Впервые он не волком смотрит на меня, а мне хочется, чтобы так и было. Он улыбается мне, но совсем не как Роско. Угроза в его выражении лица заставляет мурашки бежать по моему позвоночнику.

В этот момент, исключительно по той причине, что мои инстинкты кричат об этом мне, я понимаю, что Ашон был именно тем, кто нанял трёх бандитов. Мой шаг замедляется, пока я не вспоминаю, что нужно продолжать двигать ногами. Похоже, что этого виновника найти было гораздо легче. Печально, потому что Кедрик всегда говорил, что мы с Ашоном поладим, печально, потому что смерть Кедрика так разрушительно повлияла на Ашона, и ещё более печально, потому что во мне была уродливая часть меня, оставшаяся после материнского воспитания, говорившая мне, что я заслужила побои.

Я сижу за пустым столом. Нет возможности отомстить или сказать Королю. Брумы и так считают, что я убила одного принца. Невозможно быть ответственной за смерть другого Принца. Я надеялась, что избиение и смерть Кедрика были связаны, и выслеживание бандитов может привести меня к убийце Кедрика. Я поглощаю своё разочарование. Ашон, определённо, не убивал собственного брата. Чтобы понять это, достаточно было увидеть его поведение в миг, когда он узнал об этом.

Я сижу за столом и уныло ем свою грушу, одновременно кормя Кауру. А что, если бы я узнала, что это Малир или Санджей или кто-то другой из моих друзей убил Кедрика? Мысль об убийстве одного из делегатов, чтобы исполнить свою клятву, была… отвратительной.

Рон садится, разбрасывая повсюду снег и прерывая мою виноватую тираду. Должно быть, он только что вернулся.

— Доброе утро, Рон, — говорю я.

Он кивает.

— Татума.

Я хмурюсь на него. Он был единственным делегатом, кто ещё не звал меня Олиной.

— Как прошла твоя поездка?

— Бесполезно, — говорит он.

С моими знаниями о том, почему его отослали, я могу предположить, что, вероятно, так оно и было.

— Как жаль, — беспечно говорю я.