Читаем Мечты о морозе полностью

— Что если бы я одевалась или мылась? — спрашиваю я, пристально глядя на него.

Есть ширма, отгораживающая горшок и таз, но это всё равно ужасно грубо.

— Но ты ведь этого не делала, — заявляет он.

Я отворачиваюсь, покачивая головой и закатывая глаза.

— Ты слишком часто закатываешь глаза.

Как он узнал? Я вздрагиваю и протягиваю руку вверх, чтобы проверить вуаль, но обнаруживаю, что её там нет.

Я в шоке смотрю на кровать, а потом снова на него. Он наблюдает за мной, наклонив голову на бок.

— Твоя вуаль там, я вижу её, — говорит он.

Должно быть, состояние моей головы гораздо хуже, чем я предполагала. Мне трудно собраться с мыслями.

— Спасибо за вчерашнее, — говорю я. — Мне было не очень хорошо, и если бы ни ваша помощь, мне было бы хуже. Я не знаю, почему я пошла вниз. Я плохо соображала.

Он фыркает.

— Я думаю, что слова, которые ты ищешь, это глупость и идиотизм.

Я хмурюсь из-за его плохих манер.

— Но не переживай. Мы все делаем глупости, с сотрясением мозга. Однажды у меня двоилось в глазах, и я попытался ударить по двойнику человека вместо него.

Я немного улыбаюсь, но мой взгляд снова и снова возвращается к вуали.

— Хочешь, чтобы я принёс её тебе? — спрашивает он.

Я перевожу взгляд с вуали на его лицо. Мне не нравится, как его взгляд проникает в мои мысли. Я колеблюсь и качаю головой.

— Нет, — я смотрю на огонь. — Просто тревожно, я никогда не снимала её дольше, чем на несколько минут, а сейчас я пробыла без неё всю ночь и часть дня.

Я тыкаю в бусины.

— Татум заставляла тебя постоянно носить вуаль, — говорит он.

— Да. Уверена, ты слышал, как я говорила Каму, что не знаю, почему ношу её.

И вот оно. Я ближе всего к тому, чтобы спросить его, почему он приказал мне не снимать вуаль. Я смотрю на него и вижу, как бесконечно расширяются его глаза, прежде чем он закрывает их. Его рука дёргается.

— Тогда, полагаю, ты никогда не видела своего лица.

Он фокусирует своё внимание на моём лице.

Должна ли я попытаться блефовать и получить от него ответ. Это не сработает.

— Нет, — говорю я и сажусь прямо.

Он знает, чего я хочу.

Он садится на сиденье вдоль кровати и смотрит на меня, пронизывая насквозь. Моё сердце колотится. Это оно?

Он неожиданно встает, прочищая горло.

— Я отправил членов делегации по различным поручениям в течение следующей недели. Я ожидаю, что ты останешься здесь на это время. Я приставил к твоей двери четырёх своих стражников на случай повторного визита наёмников. Уверяю тебя, они хорошо обучены.

— Сегодня я чувствую себя гораздо лучше. Завтра я уже смогу покинуть покои, — говорю я, мой голос дрожит.

Это единственный намёк на моё опустошение от его решения хранить молчание.

— Ты когда-нибудь делаешь то, что тебе говорят? — спрашивает он.

Я игнорирую его вопрос так же, как он игнорирует мой.

— Где Каура? — спрашиваю я.

— Я присматривал за собакой. Я приведу её сегодня вечером, — он начинает двигаться к двери. — Знаешь, ты балуешь её, позволяя оставаться здесь.

В ответ я только хмурюсь. Он ухмыляется и покидает комнату, заставляя меня подпрыгнуть, захлопывая дверь.

Я сплю весь день, а когда просыпаюсь в тёмной комнате, натираю спину и рёбра мазью. Я бы убила за один или три снежных пакета. Я улыбаюсь и чувствую, как одна из трещин на моей губе снова открывается.

Дверь с грохотом открывается, и я вскакиваю, хватаясь за рёбра.

— Вени! Вы можете перестать делать это? — кричу я.

Король выглядит довольным.

— Нет.

Я забываю о своей злости, когда вижу, что он держит коробку с Каурой и несколько снежных пакетов под ней. Я протягиваю к ним руки. Он поднимает брови и передаёт мне их. Я кладу один на поясницу и один на рёбра, и со стоном откидываю голову назад, прикладывая последний к боковой части лица, над челюстью.

Когда я наклоняю голову, чтобы посмотреть на Короля, я вижу, что он наблюдает за мной тёмными глазами.

— Ты выглядишь намного лучше. Твои глаза стали получше, и отёк на лице намного… лучше, — говорит он.

Моя вуаль всё ещё снята. С ней слишком больно.

Я хихикаю.

— А я-то думала, вы презираете ложь. Я знаю, что выгляжу ужасно, Король Джован. Вам не нужно быть милым, это не ваша сильная сторона.

Несколько секунд он выглядит обиженным, прежде чем смеётся и проводит рукой по своим каштановым волосам.

— Я подумал, что стоит попробовать.

Каура поднимает голову на звук наших голосов. Она скулит, и Король берёт её за загривок и опускает на кровать. Она придвигается ближе ко мне, как будто чувствуя, что мне больно.

— Я в порядке. Подойди и проверь.

Она подходит ближе и запутывается в своих ножках. Я хихикаю и смотрю на Короля.

— Иногда она спотыкается о свои щенячьи ножки, — говорю я.

Смех Короля эхом разносится по комнате. Этот звук удивительный, как будто его вытащили из него. Я вовсе не хотела, чтобы мой комментарий был смешным, но его глубокий смех заразителен и заставляет меня тоже улыбаться.

— Я думаю, что слово, которое тебе нужно, это «лапы». У щенков лапы, — говорит он.

— А что тогда у собак? — спрашиваю я, почёсывая её живот, отчего она яростно дрыгает одной лапой в знак благодарности.

— У них тоже лапы.