Читаем Мечты о морозе полностью

Я рассеянно киваю в ответ на то, как Аднан описывает своё последнее изобретение. Сначала я улавливала суть, но потом стало слишком сложно.

— Потому что, видишь ли, металл нагревается, — говорит он.

Я снова киваю, в поисках стола, ближайшего к королевскому столу. Это стол, за которым сидят те, кто, похоже, намерен меня ненавидеть. В основном, стол занимают женщины. Там сидит одна очень красивая блондинка. Её взгляд особенно неприятен. Возможно, кто-то из её членов семьи был убит на войне, или она просто ненавидит меня просто потому, что я Солати.

Я определяю местонахождение жены Блейна, Мэйси. Фиона права, она вздрагивает каждый раз, когда кто-то с ней разговаривает. Интересно, она просто застенчивая или что-то случилось с ней. Мой взгляд перемещается за её спину. Я удивляюсь, увидев Ашона, сидящего слева от своего брата. Он отсутствовал в течение нескольких недель с того дня, как выбежал из зала заседаний. Я вижу, что его ненависть ко мне ничуть не уменьшилась за это время.

— И затем мы укладываем изоляционный слой, — продолжает Аднан.

— Понимаю, — бормочу я.

Мне стыдно признаться, что я чувствую облегчение, когда в конце трапезы к нам присоединяются Фиона и Жаклин. Я смотрю на женщин, которые сидят по обе стороны от меня. Я пока не чувствую, что могу довериться им, но они мне нравятся. Я надеюсь, что однажды, если отношения между нашими расами улучшатся, я смогу поделиться с ними своими мыслями. Они мои первые подруги, не считая матроны в приюте, которая была в три раза старше меня.

— Ты должна остаться сегодня вечером после ужина, Олина, — говорит Жаклин. — Ты всегда исчезаешь в своей комнате.

Я наклоняю голову.

— Прошу прощения, Жаклин, я не знала, что люди должны оставаться тут после еды.

Фиона хихикает.

— Она просто шутила. Хотя ты должна остаться и показать нам игры, о которых ты говорила.

Я остаюсь после ужина, как они и просили, показывая Фионе и Жаклин популярную словесную игру, которой мы с Оландоном увлечены. Несколько других женщин в зале заинтересовываются, и спустя некоторое время, присоединяются к нам. Многие из них держат кубки с крепким напитком, который я попробовала на своём дне рождения.

Я качаю головой, когда мне предлагают напиток. Я заметила, что когда люди употребляют его, их языки развязываются, а рассудок отключается. Я помню, какой эффект произвёл на меня всего один маленький глоток. Вскоре Жаклин меняет правила игры и вводит наказание за проигрыш. Брумы вокруг меня начинают выпивать каждый раз, когда ошибаются в игре. Как и на моём дне рождения, шум нарастает, а люди начинают вести себя странно. Но в отличие от того счастливого события, сейчас, с людьми которых я не знаю, я не чувствую себя комфортно.

Я, вздрагивая, уклоняюсь от очередного мужчины, который слишком близко прижимается к моему телу. Я отталкиваю кубок, который кто-то пытается впихнуть мне в руки. Другое тело скользит вверх и вниз по моему телу. Мои плечи так напряжены, что я чувствую, как они подняты до самых ушей. Мои глаза распахиваются всё шире и шире, когда мужчины и женщины обвиваются друг вокруг друга. Крики и громкое пение разносятся от одной стены к другой. Между мужчинами вспыхивают драки по пустякам или из-за женщин.

Я выхожу из игры, отступая в направлении арки и стараясь не показывать своего отношения. Я не хочу обидеть своих новых друзей или быть высмеянной из-за моего страха. В конце концов, я ударяюсь о каменную стену позади меня, мои глаза прикованы к бойне передо мной. Арка справа от меня. Я поворачиваюсь к ней, но обнаруживаю, что смотрю на большую руку. Вторая рука мужчины тянется к стене по другую сторону от меня, заключая меня в ловушку. Я наклоняю голову и встречаю холодные голубые глаза, но не узнаю их. По крайне мере, это не Габель. Дыхание Брумы сладкое и крепкое, как было у Короля.

— Куда это ты собралась, маленькая Солати?

Он опускает голову и проводит носом по моему лицу.

Я быстро пригибаюсь и ускользаю под его рукой, быстро иду к арке, почти бегу. Я почти около неё, когда огромная рука дёргает меня за левое запястье. Я вскрикиваю от резкой боли.

Затем давление пропадает.

Я сгибаюсь пополам над своим запястьем, прижимая его к телу. Мой взгляд устремляется вверх, и я вижу, как Рон наносит удар в челюсть мужчины. Мужчина валится на пол. Раздаётся одобрительный рёв толпы, которая затем возвращается к своим партнёрам и играм, как будто ничего не произошло.

— Запястье в порядке? — спрашивает Рон, приближаясь.

Я разгибаю пальцы.

— Думаю, всё нормально. Боль уже не такая, как была при переломе. Движение было слишком внезапным, — говорю я.

Рон подводит меня к большой чаше. Он зачерпывает лёд в тканевую салфетку и прикладывает её к моему запястью.

— Ты уже делал это несколько раз, — говорю я.

Он кивает.

— Для собак.

— Конечно, — я фыркаю, а затем ахаю. — Я только что фыркнула! — я наклоняю голову и исподлобья смотрю на Рона. — Это твоя вина.

Рон фыркает в ответ. Я хихикаю, и мы оба смеёмся.