— Это — мой единственный близкий родственник. В общем так, он не прохлаждаться приехал, и будет здесь столько, сколько надо и точка!

Жена обиженно отвернулась. С утра Иван Степанович увез дядю в больницу, поговорил с врачом и понял, что дело действительно серьезно. Домой пришел хмурый, за столом не сказал ни слова и жена ничего не спросила, поняла, сейчас лучше промолчать. Только ночью, уже лежа Иван обнял жену

— Это я виноват, сам забыл о родных людях и тебе никогда о них не рассказывал. А ведь дядя Леня мне был за отца. Я к ним ездил каждое лето, все мое детство прошло там. Всему что я умею, научил меня он. У них с тетей Галей своих детей не было, вот они меня баловали, как могли. А какое сельское баловство: работу давали по детским силам, не перетруждали, оставляли лучший кусок. Потом каждую зиму снабжали деревенской снедью. А я после матери перестал ездить к ним и постепенно забыл. Сегодня даже не сразу узнал дядю. Завтра сходим к нему в больницу вместе, хорошо?

Дядя Леня лежал в палате один, и на белых простынях выглядел сразу осунувшимся и маленьким. Иван Степанович от лечащего врача узнал: болезнь запущена и дни сочтены. Увидев их вдвоем, старик обрадовался

— Сядьте поближе, хочу сказать последнее слово.

У Ивана Степановича заныло сердце, а жена потихоньку достала платочек и, отвернувшись, прижала к глазам.

— Ваня, мы дом переписали на тебя — увидев протестующий жест

— Ты не думай, все, что надо я подменил, полы перестелил, он еще сто лет простоит. И все наши сбережения тоже в шкатулке сохранил, он тут в чемодане.

Иван Степанович схватил старика за руку

— Пожалуйста, не надо!

— Ваня, не возражай! Это мое последнее слово. Говорю для того, чтобы ты родное гнездо не бросал, хотя бы на лето приезжайте туда с детьми. Фамилии нашей не осталось, а там все похоронены и твоя мать — моя сестра лежит. Все! Это хотел сказать — и без сил опрокинулся, закрыл глаза. Тут зашла сестричка и поторопила их покинуть палату.

Ночью Ивану Степановичу то-ли вспоминается, то-ли снится: бежит он босоногим мальчиком за телегой груженой сеном и кричит

— Дядя Леня! Возьмите меня с собой! — его подхватывают сильные руки и опускают в невероятно пахнущее сено, потом он лежит в мягко покачивающейся телеге и щурясь от яркого солнца смотрит на бездонное голубое небо, на пушистые облака и мир такой прекрасный и кажется, что так будет всегда.

Потерянная сказка

Мы с внуком лбами и носами прилипли к оконному стеклу. Через дорогу от остановки отъехал последний автобус из города, редкие последние пассажиры разбрелись, а Тоси не было.

— Опять не приехала — Даня отошел от окна, сел на диван, насупился.

Тося — его мама, она работает медсестрой в городе и приезжает изредка. То круглосуточные дежурства, то отсыпается на выходной, то берется за приработки. На мое замечание устало огрызается

— Мам, ну что ты говоришь? Если я не буду на подхвате, на что же я буду кормить и одевать ребенка? Все детское стоит очень дорого, дороже, чем взрослое.

Услышав, как зашмыгал у внука нос, подхожу к книжной полке

— Даня, совсем забыла старая. Я же давно обещала прочесть ту новую книжку, которую мама привезла в тот раз. Давай, родной, пойдем, я тебе почитаю.

Тихонько на цыпочках выхожу и прикрываю дверь. Только сделала шаг в сторону своей комнаты, как за дверью

— Бабушка!

— Ну что такое, Даня? Спи ты, наконец.

— А ты мне сказку не рассказала.

— Как не рассказала? Я только что прочла тебе две сказки.

— А я хочу, чтобы ты мне рассказала свою сказку, а те, которые в книжке, я их все знаю.

— Боже мой, где я тебе возьму мою сказку?

— А ты придумай!

Я села, задумалась. Давным-давно, когда я была примерно такого возраста как мой внук, может чуть постарше, летом у бабушки нас собиралось куча детей. Мы целыми днями носились по окрестностям, купались в речке до синевы на губах. Я даже заработала отит, который, кстати, иногда беспокоит и теперь. И эти детские забавы, вроде рыбалки, лапты и казаков разбойников, были все наши. Иногда проказили: таскали огурцы с огорода, тайком перебрасывались в карты, однажды чуть не спалили бабушкин сарай. А вечерами в самых укромных местах вроде амбара, крыши сарая, один раз даже в подполе, рассказывали друг другу «страшные» истории. Конечно же, рассказчиками были ребята постарше, а мы мелюзга, прижавшись друг к дружке, дрожа от ужаса, слушали, открыв рот. Помнится, это были истории про мертвецов и всякую нечистую силу. Не знаю, откуда брались эти истории, скорее всего, пересказывались взрослые байки.

А когда одна из старших девочек, главная рассказчица, уехала в город, вечерние посиделки прекратились. Нас стали гонять спать пораньше. Так однажды мы сидели на лавочке за амбаром, от скуки болтая ногами, вдруг кто-то предложил нам самим рассказывать всякие истории. Желающих не нашлось, тогда стали теребить меня

— Давай ты, ты вечно что-нибудь выдумываешь.

Я покопалась в голове, ничего такого «страшненького» на ум не приходило, и тогда я решила рассказать им свою заветную тайну.